Таким образом он убил целое стадо зайцев: доставил удовольствие раскрасневшейся хозяйке дома, дал ей знать, что вернулся насовсем, временно отделался от мамы, которую еще рано было перевозить к неподготовленной Тане, хотя и помнившей крутой нрав бывшей свекрови, но за двадцать лет успевшей отвыкнуть от бабулькиных закидонов, и не испортил отношений с нынешней законной супругой. Ведь жизнь могла повернуться к любому участнику событий не только боком, но и задом, и передом – еще неизвестно, что хуже. Кроме того, ему предстояло разменивать жилплощадь, если мордатый Боря не начнет чинить препятствия, но думать об этом не хотелось.

– Ты останешься? – робко спросила маячившая рядом Татьяна, проглотив едва не вывалившуюся добавку «что ли».

– А ты хочешь? – страстно выдохнул Колясик.

В комнату, к недовольству Николая, нарушив романтизм, вернулась дочурка, настороженно вслушивавшаяся в фальшивый монолог, притаившись за кухонным косяком.

– Ольгуша, папа хочет жить вместе! – взволнованно сообщила мама, боясь очередного выпада со стороны изменившейся в лице дочурки. Судя по выражению ее физиономии, ничего хорошего ждать не приходилось.

– Так мне что, вещи собирать? – с тихой ненавистью прошелестела Олечка.

– Почему, ты нам не мешаешь! – опрометчиво свеликодушничал Коля, забыв, на чьей территории находится.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – прищурилась Оля. – Я так поняла, что ты с нами вместе жить планируешь? Ну, так мы согласны на переезд. Правда, мам?

– Переезд куда? – не сразу сообразил Коля, сосредоточившийся на собственном переселении к брошенной много лет назад семье и никак не рассматривавший перебазирование вновь обретенных дам на его жилплощадь. Особенно в свете наличия на его собственных квадратных метрах не менее квадратного Бориса.

– К тебе, папочка, – блаженно улыбнулась девушка. – Надеюсь, у тебя квартирка побольше? Что замер? Поехали, я хочу поскорее увидеть бабулю! Представляю, как она мне обрадуется!

Бабуле в ту ночь повезло. Поняв, что сын не примчится на выручку, тряся пропеллером и размахивая черным плащом, она изобразила сердечный приступ, и жалостливая Лиза вынуждена была колбаситься вокруг стенавшей Елены Сергеевны, проклиная тот день, когда познакомилась с вероломным Колясиком. Она уже в полной мере оценила все плюсы одинокого существования по сравнению с бурлящей, как тухлая похлебка, семейной жизнью.

Зато Олечка, не удовлетворенная объяснением, что новая жизнь может быть построена только на руинах старой, а заботливый глава семьи никогда не повезет своих любимых на развалины, поняла, что отныне отец будет жить с ними, в связи с чем ей придется ночевать в кухне.

– Спасибо, что не в прихожей, на коврике! – едва не расплакалась она от бессильной ярости.