А ему пора бы уж научиться быть последовательным во всем, а не только в некоторых вопросах. Сказав «А», следует идти вперед, перечисляя все буквы алфавита подряд и нигде не останавливаясь. И потом, чего греха таить, Варвара ему нравится отнюдь не как сестра, что, в принципе, понятно: для Бармина Варвара Глинская — чужой человек. А нравится она ему при этом гораздо сильнее, чем Елена, Ольга или Мария, хотя и они не оставляют его равнодушным. Однако его чувство к Варваре подозрительно похоже на любовь, и с этим уж точно ничего не поделаешь!

Бармин хотел сделать еще глоток виски, но выяснилось, что стакан пуст.

Пришлось идти к бару и наливать по новой. А, сделав первый глоток, он вспомнил про брошенные в небрежении сокровища и про то, что осторожность лишней не бывает. Поэтому собрав шкатулки, он отнес их в спальню и запер в свой личный сейф. Пока возился с замками и ключами, раздался характерный шум закрывающейся входной двери и задвигаемого засова.

— Это я! — крикнула Варвара. — Ты где?

— Звучит соблазнительно!

«Поздно праздновать труса!» — решил Бармин и, сдирая с себя пропотевшую рубашку, пошел навстречу девушке, которую никогда больше не будет в своих мыслях называть сестрой.

На публику все останется, как есть, но только на публику.

Полетели на пол вырванные с корнем пуговицы, и ему удалось избавиться от рубашки раньше, чем они встретились с Варварой. И это была именно такая встреча, о какой он мечтал. Бармин обнял девушку, прижал к себе и поцеловал в запрокинутое лицо. В скулу, в щеку и, наконец, в губы, оказавшиеся упоительно податливыми и призывно раздвинувшиеся, едва он коснулся их своими губами…

В свои двадцать четыре года, она, как и большинство других сильных магичек, выглядела едва на полноценные восемнадцать.

И кроме того, Варвара была бешено красива и неожиданно темпераментна для «холодной» нордической девы-валькирии. В общем, чего бы Бармин не ожидал от близости с Варварой, действительность превзошла все его самые смелые фантазии. Однако все хорошее всегда кончается быстрее, чем нужно. Будь его воля, Бармин пропустил бы и обед, но оказалось, что делать этого нельзя.

— Во-первых, — объяснила ему женщина, — если мы задержимся еще дольше, это будет уже несомненный бонтон.

Тем более, если я теперь стану приходить к тебе каждый день на урок истории. Перед девочками будет неудобно! И это мы еще ничего не сказали о тебе.

— Обо мне? — не понял Ингвар. — Я-то тут при чем?

— Ты не должен столь очевидным образом выделять кого-то из нас. Это недальновидно и чревато… И кроме того, во вторую половину дня тебе нужно хорошенько отдохнуть и плотно поесть, чтобы возместить растраченную на меня энергию.