Медвежонок, уже порядком угостившийся (да он вообще не просыхал последние дни), поглядел на обвинителя, призадумался на секунду… Словенский он понимал уже достаточно хорошо, однако вино и пиво, смешавшиеся у него в организме, сказались на скорости мышления.

Повисла полуминутная пауза, а потом Свартхёвди осмыслил сказанное и отреагировал. Направил на Имяслава обглоданное баранье ребро и прошамкал набитым ртом:

Потом прожевал, запил и завершил уже на языке Севера:

Это было несправедливо. Уж в чем в чем, а в трусости боярича обвинять не стоило. Даже если он не знал, что Свартхёвди – берсерк, все равно, чтобы бросить вызов нурману подобных габаритов и опыта, требовалась недюжинная храбрость.

– Это ты врешь, собака! – заорал Имяслав, швырнув на княжеский помост какую-то окровавленную тряпку. – Вот ее кровь!

Свартхёвди настолько удивился, что даже не рассердился.

– Я никого не убивал уже одиннадцать дней, – сказал он. – Что болтает этот дурачок?

– Это кровь моей сестры! – Имяслав аж подпрыгивал от ярости.

– Подними и разверни, – потребовал Рюрик.

Имяслав зыркнул на него белыми от бешенства глазами.

Не подчинился.

Рюрику это не понравилось.

– Я старший брат твоего князя! – процедил он. – Делай, что велю!

Вот это уже Аскольду не понравилось. Но он тем не менее дернул головой: делай.

Имяслав повиновался и продемонстрировал всем кусок льняного полотна с пятнами засохшей крови.

Народ в пиршественной недовольно заворчал. Киевские дружинники Имяслава знали и считали своим. А вот нас – нет.

– Может, ты ее не убил, а ранил? – негромко уточнил я у Медвежонка.

– Да я же сказал, что железа кровью одиннадцать дней не смачивал! – возмутился Медвежонок.

 – А если он о бабе, что была со мной прошлой ночью, то эта кровь точно не ее. В ее норку и до меня захаживали.

Подстава, значит. Вопрос: чья? Ярится борец за сестринскую честь довольно искренне. Такой хороший актер?

Я повернулся к князьям, откашлялся, привлекая внимание, и громко поинтересовался, причем не у «потерпевшего», а у князей:

– Сестра этого человека вчера родила?

– Ярл! – Аскольд уставился на меня. – О чем ты?

– При родах женщина теряет много крови, – невинным тоном сообщил я. – Бывает, что и побольше, чем попало на эту подстилку.

Но когда она в первый раз была с мужчиной… Нет, не думаю, чтобы эта кровь была девственной. Моего брата Тор и Фрейр не обидели с размерами, но не настолько, чтобы он проткнул ее насквозь. Хотя… – продолжал я задумчиво. – Может, у нее внутри что-то порвалось. – И уже обращаясь непосредственно к «истцу»: – Твоя сестра жива?

– Лучше бы он ее убил! – с пафосом воскликнул Имяслав. – Честь нашего рода…

– Так она жива? – перебил я. – Это хорошо. Я могу прислать к ней нашего лекаря.