Учения, тренировки, обслуживание «техники», то есть боевых кораблей, подгонка снаряжения… Правильный десятник всегда найдет, чем занять подчиненных. А правильный викинг не позволит себе лентяйничать. Пусть те же франки и зовут нас разбойниками, но, в отличие от разбойников, которые либо грабят, либо бездельничают, викинги – воины. Даже когда сидят вокруг костра и потягивают пиво, тоже зря время не тратят. Слушают. Запоминают. Осмысляют. Потому со временем самые недалекие громилы вроде Стюрмира под завязку напитываются чужим опытом, в который входят не только навыки эффективного смертоубийства, но языки, обычаи, правильное обращение.

Опять-таки торговая информация. И мореплавание. О последнем всегда говорят много. И помногу. И слушают каждый раз внимательно, хотя на память тут мало кто жалуется. Например, историю о том шторме, который погубил Рагнаров флот, я рассказывал уже раз двадцать. В мельчайших подробностях. И каждый раз все, даже мелкие сёлундские дренги, даже простоватые лесовики-кирьялы слушали и впитывали. А как иначе? Раз ты выжил там, где другие отправились в сети великанши Ран, значит, ты действовал правильно. И кто знает, может быть, вот этот безусый кирьяльский отрок со смешным прозвищем Желудок когда-нибудь поведет свой драккар вдоль северо-восточного побережья Англии в такую же скверную погоду и знание о коварстве тамошнего течения спасет его корабль?

А еще я заводил связи. Поначалу здешние бояре и прочие важные персоны относились ко мне с опаской. Братец-отморозок подгадил. Но как раз где-то через недельку местные шишки к нам присмотрелись, поняли, что с нами можно сотрудничать, и нас с Зарёй начали звать в гости. Иногда я прихватывал с собой сына с шурином.

То есть Вихорька с Вильдом. Особенно если общался не с осевшими здесь скандинавами, а, так сказать, с коренным населением. Вихорёк болтал по-словенски без малейшего акцента, да и физиономия у него была соответствующая, а Заря с Вильдом и вовсе варяжские княжата. Считай, все свои. Так что время от времени, подвыпив, какой-нибудь местный авторитет начинал втолковывать мне, как коварны нурманы и какая плохая идея – иметь с ними дело.

Я не спорил. Знал: протрезвеет «нурманоненавистник», вспомнит, что наболтал, – прибежит с подарком и истовой просьбой не принимать всерьез.

Шутил он, ничего более.

Я извинения принимал и даже отдаривался какой-нибудь… свистулькой. Чисто символически. Мол, извинения приняты.

В общем, все занимались делом. Кто – боевкой, кто – ремонтом, кто – снабжением. А я вот – политикой.

То есть я так думал. А на самом деле настоящая политика началась только тогда, когда пришли хузары.

– …Суртан-тархан! Голос Великого Хакана! Низвергающий врагов! Возлюбленный Господа! Страх неправедных!

Именно так.