– Даже если это счастье за счёт других? Даже если это счастье приносит горе большому количеству людей? Даже если оно через позор?

Жена не отвечает мне на эти вопросы. Но я знаю на них ответы. Её любовь эгоистична, и на других ей наплевать.

Это Ларисе передалось от супруги. Именно поэтому я не смог в итоге с Ирой жить в дальнейшем, когда вернулся с Севера.

– Сколько раз я тебе говорил: хватит потакать, хватит покрывать! Но нет, ты меня не слушала. Неужели ты не понимаешь, что ты вырастила не принцессу, а чудовище! Ты её разбаловала, а теперь я разгребаю.

Бывшая жена стоит и смахивает слёзы, когда я снова пытаюсь ей доказать, что нельзя продолжать идти на поводу у Лары.

Говорить на эту тему с ней не хочу, сто раз слышал. Когда Лариса в малом возрасте топала ногами и получала всё, что хотела – слышал.

Когда она подростком жила с Ириной и требовала всё больше и больше – я тоже слышал именно это.

А что уж говорить про сегодняшнее время тогда.

Она, как я теперь понимаю, даже в мыслях не допускает, что я наконец-то решился ей отказать.

– Сама подумай, – сбавляю тон, – ты разрешишь им жить у себя, а дальше что? Она сядет тебе на голову, посадит своего мужика, а ты будешь бегать ко мне и просить помощи, как было в нашей прошлой жизни? Нет, я больше не буду за неё платить. Ни деньгами, ни нервами. Повторяю: полезешь в наш конфликт, пожалеешь. Я и так помогаю тебе деньгами по доброте душевной. Не злоупотребляй, Ирина.

– Я прежде всего мать, и останусь ей всегда для своей дочери.

– Тогда сама содержи её теперь. Я не против. Но твоя слепая материнская любовь привела нас к тому, что мы имеем на сегодняшний день.

– Это обоюдная вина! Тебя почти семь лет не было рядом! – кидает мне в упрёк.

– Да, но я не гулял, я работал! И за то, что я упустил важное время её становления, будучи далеко от вас, я расплатился сполна. И именно поэтому я несу теперь ответственность за неё и за тебя до сих пор. Хотя после восемнадцати Лариных лет я давно мог бы послать куда подальше и её, и тебя.

Бывшая жена опускает лицо. Думаю, она сама уже пожалела, что снова завела старую пластинку.

– Хватит пытаться выехать на моём чувстве вины, Ирина. Вы и так довольно долго это делали, – стараюсь говорить спокойно, но в душе ураган.

Каждое, якобы спокойное слово даётся с усилием. Она не зря упомянула прошлое, знает, на какие точки давить, знает, где мои слабые места.

Но сегодня это не сработает. Как у дочери перестало работать, так и у бывшей тоже перестанет совсем скоро.

– Вы с Ларой выбрали неверный путь, и моему терпению скоро придёт конец.

Говорю это в усталости, намекая открыто, что дальше так продолжаться не может.

Теперь мы оба молчим.