Так что… Мне ли судить?"

"Я согласилась на предложение Александра временно пожить у него, но мне важно было не это сейчас.

Когда я шла к машине, Воронов предложил своё участие в сборе вещей дома, но я отказалась. Моя война с собственным мужем – это моя война.

В данный момент всё, что я хотела – это посмотреть Белову в глаза.

Узнав, что его нет на работе, я сразу же поехала домой.

Застаю моего мужа, сидящим за столом. Увидев меня, он реагирует совершенно спокойно, словно ничего не изменилось за это время.

– Марта, мне на работе сказали, что у твоей мамы… – только и успевает сказать.

Не говоря ни слова в ответ, подхожу к нему и начинаю хлестать его по лицу.

Во мне столько злости, негатива, ненависти к этому человеку, что я не могу остановиться.

Каждый удар словно выплеск всей боли, всех унижений, которые я терпела эти недели от совместного проживания рядом с ним и его любовницей. А главное – обиды от его подлого и низкого поступка.

Он сначала теряется, словно не ожидает от меня такого поведения, затем его глаза расширяются от удивления, и теперь он пытается схватить меня за руки, чтобы я прекратила.

– Как ты мог! – кричу ему, и голос срывается на хрип. – Как ты мог так поступить с моей матерью! Она любила тебя как сына! Я ненавижу тебя! Презираю! Ты подлый, ничтожный человек! Ты сядешь, скотина, слышишь! Ты же знал, что это может убить её, и всё равно съездил к ней, наговорил…

– Остановись, истеричка! – он сильнее меня и ему удаётся сжать мои руки в своих. – Объясни, что происходит!

Мы оба тяжело дышим, и он смотрит на меня с явным непониманием. Актёр!

– При чём здесь я?! Мне сказали, что у матери твоей приступ. Всё! Трубка у неё и у тебя вне связи, в областную я поехал, там меня не пустили. Что ты на меня взъелась?!

– Прекрати на него орать. И хватит руки распускать, нашла моду. Это я.

Замечаю, как в дверях появляется Воронова младшая.

Заходит на кухню уверенно и прислоняется к косяку двери, скрестив руки на груди. В её руках пилочка, которой она неспешно пилит ногти.

Поворачиваюсь к ней. Увидев мою реакцию, её губы растягиваются в медленной, ядовитой ухмылке.

– Что... ты? – сразу не понимаю, что она имеет в виду говоря о себе. Я слишком возбуждена в своей злости.

Лариса на мой вопрос лишь закидывает голову и громко начинает смеяться.

Только теперь мне это кажется не совсем смех, это злобный хохот, полный торжества и ненависти.

– Это я рассказала твоей матери, что мы живём вместе. Приукрасила, правда, но получилось отлично! Долбануло твою мамашу по полной программе. Сказала, ты простила ему измену, и что я с вами теперь живу. Тройничком! Она, конечно, не поверила мне, но я ей видео скинула, где ты в домашнем костюме на кухне хлопочешь, готовя себе завтрак, а я в спальне твоего муженька обхаживаю.