На прощание с Оливкой мне выделили пять минут. Я даже понять ничего толком не успела, как ее унесли. Мы с Зойкой немедленно почувствовали себя осиротевшими. Я почувствовала, а коза пялилась на белые брюки подошедшего к телеге Эйалгина. Жаль, что только пялилась.

   — Смотрю, ты просто купаешься в высочайшей милости, — не знаю, каким образом он очутился во дворце раньше нас, возможно, он вездесущ. Вездесущ и до отвращения раздражающ.

   — Иди к бесам, Эй! — и подхватив меня под руку, сообщил:

   — Идем к моим, надо умыться и переодеться. Праздник скоро.

   — А как же... — я чувствовала себя странно из-за стремительного расставания со своей подопечной.

   — Не здесь, — короткий взгляд в сторону нагло ухмыляющегося эльфа. — Ты еще увидишься с ней. Обещаю.   

Праздничная история. День поцелуев

   И без того не самый любимый в жизни праздник грозился обернуться полной катастрофой. К своему сожалению, Эро это понял слишком поздно, когда что-либо отыграть назад или попросту удрать из Зачарованного леса, наплевав на и без того шаткую репутацию, уже не представлялось возможным.

   Мама встретила их в общей гостиной, вежливо улыбнулась, когда Пауль знакомил ее со своей спутницей, а потом посмотрела на Сонью задумчивым взглядом, словно вела какие-то мысленные подсчеты, после чего спросила:

   — Дорогая, у вас славное платье... Из последней коллекции господина Рода, если не ошибаюсь?

   — Не ошибаетесь...

   — Удовольствие не из дешевых, носить вещи подобного рода.

   Лорридис из рода Золотого Дракона неодобрительно поджала губы и головой покачала в подтверждение своих слов. И Пауль сделал решительный шаг в ее сторону, собираясь объяснить, что его кошелек уж точно не пострадал от модных пристрастий рыжей красавицы, что у них вообще не те отношения, что Сонья вообще сделала ему огромное одолжение, просто приехав сюда.

Но прежде чем он успел открыть рот, девушка улыбнулась довольно и, гордо задрав носик, небрежным тоном произнесла:

   — Пожалуй. Но я любимая папина модель, поэтому мне все это достается бесплатно.

   Эро не успел облегченно выдохнуть по тому поводу, что одна маленькая проблема разрешилась, как немедленно возникла еще одна.

И уже не такая маленькая, судя по блеску материнских глаз.

   — Евпсихий Род ваш отец?

   — Вы что-то имеете против?

   — Я? — мама недоуменно посмотрела на Сонью, обиженно прижав правую руку к груди, но ничего не сказала, только головой качнула, а потом вдруг улыбнулась солнечно и лилейным голосом защебетала:

   — Что же мы болтаем, девочка? Нам же надо к празднику приготовиться!

   — Мама! — Пауль, наконец, смог вставить слово. — Мне надо сказать Сонье пару слов...