Руки его стали длиннее, лицо заострилось, речевой аппарат еще не успел перестроиться из человечьего в волчий, поэтому разобрать его слова было сложно, но у Пауля получилось:

   — Твоя одежда провоняла ею насквозь. Так что не пытайся сказать, что ты не знаешь.

   Еще минута, и Пауль оказался один на один с огромным волком. И тот, кажется, был настроен решительно. И опять-таки, не на разговоры. Он медленно повел огромной головой из стороны в сторону и прорычал:

   — Хотя можешь не говорить, луна все равно ее выгонит, где бы она ни пряталась.

   Огромная лапа без труда отшвырнула в сторону тяжелое кресло, и оборотень остановился, устрашающе рыча, менее чем в шаге от растерянного мужчины.

   Паулю достаточно было протянуть руку, чтобы дотронуться до серой морды с широкой зеленой полосой. И он протянул, действуя по какому-то странному наитию, словно что-то подтолкнуло его изнутри, протянул сжатую в кулак руку к горящим жаждой крови глазам и уронил на короткую шесть маленькую янтарную каплю.

   Гринольв замер и недоверчиво покосился на прохладный камушек, а потом вдруг дернулся назад, заваливаясь на задние лапы, и головой мотнул, сбрасывая с себя золотой колокольчик Койольшауки.

   Видимо, прав был Блинов, когда говорил о священном страхе волков перед именем этой кровавой богини.

   — Откуда? — обратное превращение было стремительным. И теперь шонаг Гринольв морщился, прикрывая интимные места руками.

   Пауль не спешил отвечать на его вопрос, как не спешил помочь вожаку найти выход из неприятной до неприличия ситуации.

   — Это принадлежит моему народу! — выкрикнул Гринольв, когда Эро наклонился, чтобы поднять маленький камушек с пола.

   — Угу, так пойди и возьми его, урод!

   Злость просто зашкаливала.

Прямо сейчас больше всего на свете хотелось не разговаривать, а убивать. Рвать зубами тугую плоть и упиваться единственно правильным вкусом в мире — вкусом пульсирующей на языке теплой крови. Чувство было незнакомым и неправильным, но утягивало в себя закрученным в тугую спираль водоворотом. Шонаг понимающе ухмыльнулся и сосредоточил взгляд на предмете, который сыщик держал в руках.

   Понятно. Наверное.

   Сжав зубы, и с трудом преодолевая желание переложить теплый камень из руки в руку, приласкать его невесомым движением пальцев, Эро опустил янтарь в карман.

   Полегчало фактически моментально, хотя сначала казалось, что пальцы просто взорвутся от эфемерной боли.

   — Не думай, что отделаешься легко, — криво ухмыльнулся Гринольв. — Богиня уже увидела тебя.

   — Да-да, я понял, — Пауль вытер немедленно вспотевшие ладони о колени. — Но я бы на твоем месте так не радовался. Ты вообще слишком весел, как мне кажется, для человека, на котором нет штанов.

   Тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли.