Волк, давший ему жизнь, причастен к смерти матери.

   Третье. Месть — это то блюдо, которое подается холодным.

   И последнее. Нет, он не станет спариваться с сестрой, она все-таки единственная семья, которая у него осталась, но это не значит, что сильную волчицу нельзя использовать в своих интересах. В конце концов, интересы у них общие.

   В конце концов, она, эта умопомрачительная Сонья Ингеборга Род, сестра ему. Вдова его врага. Кто лучше, чем она, знает все подходы к нынешнему главе клана? Кто ненавидит его больше, чем она? Она поможет пробраться в Волчью долину.

Ларс толком не знал, чего он на самом деле хочет от своей вновь обретенной сестры, но чувствовал, что ее нужно держаться. Не выпускать из поля зрения, давить на жалость, привязывать к себе эмоциональными путами — все женщины так слабы в этом плане. И ждать. Ждать подходящего момента.

   — Ларс! — не знаю, чего больше было в моем голосе: отвращения, недоверия или испуга, когда волчонок добрался до конца своего рассказа.

   Я нарушила все свои принципы ради него, я рисковала жизнью, я пошла на сделку с собственным отвращением, я просила за него у своего врага, я опустилась до шантажа, а он просто меня использовал.

   Было гадко и неприятно. И до чертиков обидно снова оказаться правой. Хорошее правило о том, что никому из волков нельзя верить, еще ни разу меня не обмануло. Волчонок тоже не стал исключением.

   — Не кажется ли тебе, что твои заявления о божественном происхождении, — заговорил у меня над ухом Павлик, — выглядят несколько смешными.

   Сыщик по-прежнему обнимал меня за талию и, кажется, был вполне доволен таким положением вещей, хотя в голосе мне послышалась непонятная тревога.

   — Это не мои заявления, — во время своего рассказа Ларс полностью оделся и теперь задумчиво смотрел на тело мертвого волка. — Это слова моей матери… Соня, послушай, я не вполне уверен… Что мне там дальше полагается делать с этим по закону?

   Он брезгливо дотронулся до «этого» двумя пальцами, а на меня вдруг обрушилось понимание того, что только что здесь произошло. Приблудный волчонок, который вдруг непостижимым образом оказался моим братом — во что я пока еще не верила полностью, но определенно, готова была поверить — этот волчонок только что убил вожака клана Лунных Волков.

И никто не сможет оспорить его право на трон, потому что единственный наследник Гринольва сейчас так далеко, что даже Совету будет не под силу его оттуда достать.

   Гринольв умер. В моей груди что-то неприятно булькнуло, а потом наружу вырвался странный звук, нечто среднее между смехом и болезненным воем. Я какое-то время прислушивалась к этой какофонии, сотрясаясь всем телом и ощущая на себе встревоженные руки Павлика Эро.