Свободы от нее и моей отравляющей зависимости. Она во мне, глубоко залезла под кожу неизлечимой, пагубной зависимостью, отравляя собой каждую клетку моего тела. И я настолько болен, что меня излечит только смерть. Ухмыляюсь сам себе, решая, что нашу судьбу должен решить случай. Игра в русскую рулетку. И шансов у меня четыре к двум. Дрожь проходит, нажимаю на спуск под громкий, оглушительный крик Таисии…

Новый день несет за собой раздражающий, яркий, солнечный свет, который меня нервирует. В голове туман, боюсь пошевелиться, зная, что движение отдаст пульсирующей головной болью. Чувствую себя мертвой. И лучше бы я умерла, так, наверное, было бы легче. За дверью кто-то ходит, топая на весь дом, будто делая это специально, чтобы раздражать меня. Это, наверное, старая карга Люба, она меня ненавидит, впрочем, как и я ее. Уже, наверное, настучала отцу, во сколько я приехала домой.

Хоть я и была вчера пьяна, но я помню, как она высматривала меня из окна своей комнаты, и естественно зла на меня, потому что я показала ей средний палец. Усмехаюсь, вспоминая, как эта карга округлила глаза на мой жест.

Кое-как открываю глаза, на часах всего девять утра. Черт, я пришла домой только четыре часа назад.

Подтягиваюсь на кровати и тут же об этом жалею, тело ноет от вчерашних танцев. Боже, зачем я так напилась? Хотя, девятнадцать лет бывает только раз в жизни, почему я должна была себе в чем-то отказывать? Я совершеннолетняя и имею право делать все, что хочу. Но лекцию от папочки придется выслушать. Везет же Дашке, ее родители подарили ей квартиру, где она живет одна, и делает все, что ей заблагорассудится. А мой отец уперся, считая меня несамостоятельной, и за мной нужно присматривать. Будто он это делает. Им с матерью не до меня, вместо них за мной следит вечная охрана. Но вчера мне удалось от нее смыться.

Отворачиваюсь от раздражающего света. Можно конечно встать, задернуть шторы, но мне лень подниматься. Закрываю глаза, почти проваливаюсь в сон, как в дверь раздается громкий, нервирующий стук. Не реагирую, я хочу спать. Дверь открывается, тихие шаги по комнате, и противный голос Любы раздается у меня над ухом.

— Таисия! Аркадий Вячеславович просит тебя спуститься к завтраку.

— Скажи ему, что я сплю, — раздраженно отвечаю я, зарываясь в подушки. — А лучше, скажи, что меня нет. Я умерла для всех до вечера.

— Таисия! — раздается громкий, грозный голос отца снизу. — Немедленно спускайся, — я, конечно, могу послать всех к чертовой матери, но тогда папочка лишит меня безлимитной карты на неделю.

— Хорошо, — недовольно отвечаю я. — Скажи ему, что я спущусь через десять минут. Люба, наконец, покидает мою комнату, отставляя меня одну. Нехотя поднимаюсь с кровати, бреду в ванную, смотрю на себя в зеркало, и меня пробирает смех.