Но пока мы не можем снимать или переводить деньги, которые лежат на счету Любы. Это будет слишком подозрительно. Нужно подождать пока все утихнет.

— Хорошо, а сколько нужно ждать?

— Как минимум полгода.

— Так долго? А что мне делать сейчас? Куда мне идти, если ты сказал, что мой дом заберут через неделю?

— Я бы с удовольствием забрал тебе к себе, но думаю такую принцессу как Вы, Таисия, вряд ли устроят мои апартаменты. Мы обсуждали это с Любой, она хотела бы забрать тебя к себе, но боится тебе это предложить. Поверь, с ней тебе будет лучше. Деньги у вас будут, в сейфе твоего отца еще есть запасы.

Да и я продам оружие, с драгоценностями сама разберешься, сюда я не лезу, — Серов все говорит и говорит, а я чувствую себя маленьким, уличным котенком, которого вышвырнули на улицу и теперь они обсуждают, кто его приютит.

— Я поняла Серов. Спасибо тебе, я подумаю. Все-таки я уже далеко не маленькая. Давай просто помолчим, голова у меня что-то разболелась, — мужчина прижимает меня к себе крепче, и мне становится теплее. Мы просто сидим и смотрим в окно на заснеженный двор.

— Серов, — зову я его через какое-то время, нарушая нашу тишину.

 — А ты знаешь, я была в тебя влюблена с шестнадцати лет, — усмехаюсь сквозь грусть.

— Даже так, — хмыкает мужчина. — А что не призналась?

— А это что-нибудь бы изменило? — хитро спрашиваю я.

— Да, я бы взялся за твое воспитание, пользуясь твоей любовью.

— Я просто была маленькой и глупой, а ты производил на меня впечатление своей мощью и силой. На самом деле я тебя не любила, — Серов начинает смеяться, невольно заставляя улыбаться и меня.

— Ну все, ты разбила мне сердце.

— А почему ты не женат и детей у тебя нет? Ты вроде нормальный мужик? — спрашиваю я первое, что приходит в голову, а мужчина резко прекращает смеяться, немного напрягается, и я понимаю, что задела больную для него тему.

— Я был женат… и развелся, — с каким-то сожалением отвечает он. — С моей работой ни одна нормальная женщина не выдерживает. Двадцать четыре на семь, сама же видела.

— Почему ты не бросишь на хрен эту работу?

— Не знаю котенок, как то втянулся.… Да и не умею я больше ничего, — глубоко вдыхает он. А я закусываю губы до боли, закрываю глаза, и вижу перед собой Тимура, который когда-то говорил те же слова, что тоже ничего не умеет, кроме как воевать и охранять людей.

И о том, что очень сожалеет, что ему так и не удалось получить образование.

— Серов, я так его люблю, — бесконтрольно выдаю я, потому что сердце начинает болезненно ныть и заходиться в хаотичном стуке. Сама не замечаю, как сильно сжимаю рубашку Серова в руках. Я люблю его! Так сильно люблю и тоскую. Я его. Принадлежу только ему и никому другому. Он единственный, самый родной и близкий мне человек, который остался на этой земле.