Фирма Н&Н способна устранить эти дефекты за дополнительную плату…

— Заплатить минимум полмиллиона, чтобы вместо поездки на сафари сдать покупку в ремонт? — Мак разочарованно закрыл штуцер, с сожалением осмотрел его напоследок, приложил к плечу, ощущая приятную тяжесть…

Нет, ни ожидаемого сожаления, ни приятности он не испытал от слова «совсем», только полное равнодушие — штуцер уже не вызывал тех чувств и эмоций, что несколько минут назад. И начинать за него торг с пятисот тысяч не было ни малейшего желания — оно исчезло, растворилось в запахах оружейного металла, смазочных масел и скрытых дефектов…

— Да это просто глупо!

Наверное, он был прав: отдавать такие деньги за вещь, которая имеет пусть крохотную червоточинку, ни один настоящий коллекционер не будет, если только какие-то другие достоинства предмета: его история или прошлые престижные обладатели, — не перевесят физический изъян.

Но для него ничто не могло компенсировать даже небольшого недостатка! Это непонятная щепетильность для человека, которому приходилось есть сырых змей, пить болотную воду, ночевать на деревьях, а дневать в туше убитой коровы и ежедневно рисковать жизнью.

Такое у него уже было как-то в Лас-Вегасе: крупно выиграв в рулетку, он выбрал в салоне черный, отливающий перламутром «Ламборджини Авентадор», выполнил контрольный проезд, влюбился в этот прекрасный метеор и уже достал карточку «Америкэн Экспресс», но вдруг заметил на боковине водительского кресла крошечную дырочку, прожженную, по всей видимости, сигаретой… И все — прекрасный метеор перестал существовать!

Всполошенные менеджеры предлагали немедленно заменить кресло снятым с соседнего авто, или со значительной скидкой взять «Ламборджини Авентадор» в кузове цвета «металлик», или через несколько часов пригнать к отелю такую же машину черного перламутра — напрасно: интерес полностью пропал! Оставалось только догадываться, что сделали с сотрудником, который так неудачно покурил за рулем выставленного на продажу полумиллионного болида… По принятым в тех местах правилам, его вполне могли закопать в пустыне! Но в Англии нравы гораздо мягче, да и дефект не пытались от него скрыть…

— Спасибо, Джек! Я не так богат, чтобы покупать неидеальные вещи! — Он передал ружье служителю.

— Понимаю вас, сэр, — вышколенно согласился тот.

Мак вышел в картинную галерею, увидел там завороженно рассматривающего полотна Мадибу Окпара и удивился, что «леопард», оказывается, не чужд предметов искусства.