– Я знаю, – ответил Джоук. – Итак, после адаптации полученной расшифровки мы имеем следующий текст. Прошу вас, капитан Вупи.

Вупи поднялся, пошуршал мелко исписанными от руки листками и начал читать:

– «Обращаюсь к вам, тленный прах пространства, изымогучие мугло. Мой чин созвучен генеральному лейтенанту, мой промысел – связь сверхдальних километров, я могу видеть, но я молчалив. Я могу понимать, но мне суждено медленно пить жидкость своих познаний и я не могу применить их в то, что называется нашим общим домом. Поэтому слушайте…»

Почувствовав напряжение слушателей, капитан прекратил чтение.

– Но это же бред собачий, – предположил Штерн.

– Нет, сэр, – возразил Джоук, – это вначале, до адаптации, все звучало как бред собачий, но благодаря этим джентльменам мы получили вполне связный текст. Дальше будет понятнее, слушайте. Прошу вас, капитан, продолжайте.

Штерн с Роджерсом обменялись взглядами. Взгляд Роджерса как бы говорил: «Это обещанная тобой «бомба», Клаус? Можно, я лучше схожу в сортир?»

А взгляд начштаба как бы возражал: «Не торопись с выводами, камрад. Не торопись с выводами».

Чтение странного документа продолжалось еще минут двадцать, но ничего понять было невозможно, кроме того, что некий корреспондент жаловался на порядки в какой-то армии, на быстрые перемены – в связи с чем, непонятно. В основном ему не нравилось новое начальство, которое просто поедом ело всех прежних начальников и не признавало их прав. Вот, собственно, и все, что вынес для себя генерал-полковник Штерн к тому моменту, когда капитан Вупи, закончив читать, сел, а генерал-лейтенант Джоук поднялся и одернул флотский мундир, который, по спецслужбовской прихоти, был в этот раз адмиральским.

– Я понимаю, сэр, что все изложенное выглядит несколько сумбурно, но мы провели еще одну обработку текста, где наши специалисты по каждому непонятному слову обращались к капитану Вупи и лейтенанту Близдерону.

Вупи и его коллега привстали и коротко поклонились.

«Театр какой-то», – подумал Штерн, все еще ожидая обещанной «бомбы».

– А теперь, сэр, я с вашего позволения присяду и попрошу моего помощника прочитать обработанный вариант.

Полковник Сазерленд открыл тонкую папку и стал натужно выговаривать увиденные слова, растягивая их сверх всякой меры.

Поначалу у Штерна сложилось впечатление, что он спит или спит Сазерленд, бухтение которого не несло никакого смысла. Однако потом пошло веселее.

Теперь уже Штерн с Роджерсом переглядывались очень быстро и по делу: дескать, ничего себе! А Сазерленд продолжал зачитывать обращение некоего высшего офицера из враждебной людям Метрополии, некогда отколовшейся от Великой империи, который предупреждал людей о том, что над ними витает большая угроза.