Ей сейчас не о том думать надо!

Заговор раскрыт, вина Ивара и Мираны доказана, Гваэлис мертв, а казначея Авилара казнят. Еще очень долго Арзин будет трясти, как в лихорадке. Станут бушевать слухи и сплетни, начнутся интриги за место казначея, подозрения и разбирательства, кто поддерживал Авилара… А еще Храм наверняка выскажет протест, что вождь вмешивается в дела жриц! И с Медведями нужно что-то решать… Хвала Небесам, что Хольм удержался и никого из них не убил, она-то видела, как в нем кипит это желание. И, словно мало забот, младший сын Ингевальда нацелился на Кайсу.

Сговоренная девица, это ж надо?!

«А отец объявил перед всеми, что ты сама замужем, — напомнила себе Лестана. — Вот еще с чем придется решать. Нет, если объяснить Совету обстоятельства этого брака, то никто тебя не осудит, но…»

Она опять вздохнула и покосилась на Хольма. Прислушалась к себе, привыкая к новым, непонятным, но восхитительным ощущениям. Где-то внутри Лестаны, не в теле, конечно, а в неизвестной до сих пор части ее сути дремала огромная Рысь. Мягкая, теплая, мохнатая, полная силы и уверенности, которой она готова была щедро поделиться со своей человеческой половиной.

Рысь не спала, только прикрыла серебристые глазища, но усы и уши чутко подергивались, и Лестана с тихим восторгом обнаружила, как иначе воспринимается мир вокруг. Запахи, звуки, прикосновения!

Рысь потянулась, лениво перевернулась набок и принялась вылизывать толстую светлую лапу с розовыми подушечками. Она признавала, что у человеческой сути могут быть свои дела, особенно днем, но ей хотелось играть. И обязательно снова повстречаться с тем Черным Волком! Принюхаться к нему, потрогать мягкой лапой с втянутыми когтями, нацелиться на черный мохнатый хвост и… прыгнуть, прижав его к земле.

А потом извернуться, словно в ужасе, и убегать, слушая, как совсем рядом щелкают страшные зубы, старательно не задевая ее собственный хвост, короткий и круглый…

Лестана сбросила наваждение и смущенно потрясла головой. Так вот на что это похоже?! Словно ей вернули то, что было давно утрачено, и Лестана сама не понимала, как ей необходима эта часть ее души. А Хольм так ласково ее обнимал… И он сказал ей «любимая»! Сказал же! Ну почему просто не повторить это еще раз и не сказать, что он хочет остаться?! Что ей делать, если это был мгновенный порыв и Волк собирается все-таки уехать? Вот что, а?!

Мысли неслись беспорядочно, она то мучилась из-за того, что думает о себе, когда Арзин еще в опасности, то уговаривала, что это все необходимые раздумья.

Все равно нужно что-то решать, и чем быстрее, тем лучше!

Может, поэтому обратная дорога в город показалась ей намного короче, чем утром путь в лес.