Все остальные вопросы, касающиеся опекунства, к коим я отношу образование, воспитание и прочее, я вверяю обоим опекунам в равной мере, поскольку уверен, что никто не сумеет лучше защитить законные права и интересы моего сына, чем два моих давних и близких друга. Единственным условием, которое я ставлю и на котором настаиваю: чтобы никогда, ни при каких условиях мой сын не был насильственно разлучен с моей возлюбленной женой Филиппой.

Снова воцарилась тишина. Чтение завещания было закончено.

– Боже мой. Боже мой! – повторяла Филиппа все громче, словно в бреду.

 – Все это какая-то ошибка! Сэнди не мог так поступить, не мог, не мог!

Она повернулась, безотчетно ища взглядом Уорбека. Когда ее горячечный взгляд коснулся его лица, он как будто ощутил его и медленно повернулся. Уголки Выразительного рта приподнялись разве что самую малость, но в глазах вспыхнуло торжество.

– Успокойся, дорогая, успокойся, – снова зашептала леди Гарриэт. – Сейчас не время и не место для сцен. – И выразительно посмотрела на леди Габриэль.

Белль не нужно было слов. Она подошла к Филиппе и обняла ее.

– Моп Dieu! – вполголоса заговорила она; – Поверить не могу! Но тебе не стоит сразу так расстраиваться, Филли.

Тоби сделает все, что возможно, ой защитит твои интересы… защитит тебя от Корта, если потребуется…

– Защитит меня?! – голос Филиппы поднялся до высокой истерической ноты. Она не могла оторвать взгляда от Уорбека. – Значит, меня нужно защищать от опекуна моего родного сына? Боже мой! Это неслыханно!

К этому моменту библиотека напоминала улей с растревоженными пчелами. Уже одно появление Уорбека на слушании, упоминание его имени в завещании человека, которого он считал своим злейшим врагом, стало источником самых невероятных предположений.

А новость о его назначении опекуном ребенка бывшей жены произвела эффект разорвавшейся бомбы. Особенно если учесть, что ребенок, о котором шла речь, был похож на герцога как две капли воды.

– Давай поднимемся наверх, в твою комнату, – уговаривала Белль, искоса поглядывая на слуг, явно напрягавших слух, чтобы ничего не упустить. – Тебе нужно прилечь.

– Неплохая ид-дея! – поддержал Тобиас, подходя. – М-могу я проводить тебя н-наверх, Филли?

– Нет! – крикнула та.

 – Я хочу, чтобы из библиотеки удалили всех, кроме… кроме… – Она не могла продолжать. – Я… я должна переговорить с Уорбеком в присутствии родных и близких! Я должна знать, знать немедленно, что он намерен делать! Я не могу… не хочу оставаться в неведении!..

Леди Гарриэт поспешно выдворяла из библиотеки слуг, а леди Августа, Белль и Тобиас окружили Филиппу, чтобы заслонить ее от любопытных взглядов. Они пытались усадить ее, но ничего не добились: она была вне себя.