А тут такой тягучий хлюпающий мрак безнадежности… едва тлеющие угольки жизни в глубине глаз почти безразличной ко всему молодой еще совсем однорукой девчонки.

– Спрашивай, одиннадцатый.

– ОРН – мой статус. Низший – мой статус. Это как понять? Запутался.

– Все просто – низший… это ты по жизни, понял? Низшим здесь рожден, низшим здесь же умрешь. Низший – твоя фамилия, как у каждого здесь. Я низшая девяносто первая. Ты низший одиннадцатый. Вот так.

– ОРН – это внутренний статус. Он твой пока ты каждый день выполняешь полученное утром задание от системы. Это важно, одиннадцатый. Если провалишь задание – тебе конец. Норму обеспечения уменьшат сразу же, солов не заплатят, уйдешь в долг по аренде комплекта, снизят дозы иммунодепрессантов. Держись за ОРН руками и зубами. Как закончим болтать и тратить время впустую – выясняй свое задание и начинай его выполнять.

– Я но ногах еле стою. Боль только-только утихла. Внутри меня что-то скрипит и хрустит, когда нагибаюсь и выпрямляюсь. Мне нехорошо. Очень нехорошо.

– Да всем плевать – жестко ответила девушка и с размаху наградила меня еще одной затрещиной – по той же щеке – Всем плевать на твое «мне нехорошо»! Все только и ждут, когда ты сдохнешь – ведь на твое тело система кому-то выдаст задание «похоронку»! А это лишние солы!

Обжигающая боль встряхнула. Клубящаяся в голове отупелая муть немного разошлась. Внутри проснулась злость. Меня ударили. Это больно и обидно. Я зол. Отупелая муть начала расходиться быстрее.

– Ударь еще раз – попросил я – Посильнее.

– Не говори, что тебе понравилось…

– Скорее разозлило и захотелось пнуть тебя так сильно, чтобы ты…

Шлеп… и многострадальная щека заполыхала огнем. Тряхнув головой, поблагодарил:

– Еще пару вопросов!

– Слушай… тебе кажется – ты должен узнать так много! Но на самом деле – ты знаешь уже пятьдесят процентов того, что знает здесь каждый старожил.

– Никто понятия не имеет. Если кто и знает – никому не говорит. Глухая тема.

– У меня что-то серьезное с левой рукой – я показал чудовищно раздутый локоть – Они напортачили с моим комплектом. Пусть все старое и обвислое, пусть слабое – но пусть хотя бы работает!

– Согнуть можешь? – коротко спросила девушка, оценив мой локоть долгим пристальным взглядом.

– Ну… это очень больно. Мне вкололи сейчас болеутоляющее, но…

– Я не это спросила, низушек! Хватит плакаться! Я тебя спросила – согнуть можешь?

Меня снова окатила злость смешанная с накатившим раздражением. Разве так положено общаться с человеком, чей левый локоть напоминает огромную посинелую помидорину готовую вот-вот лопнуть? Где хоть капля сострадания?

Стиснув зубы, я шевельнул левой рукой, сжал и разжал пальцы, после чего принялся за самое неприятное – начал сгибать руку в локте.