– Ты сделал бы то же самое для меня.

– Я не герой, – выдавил Кейд.

Ему следовало выпить всю бутылку. В отличие от боли в ноге, эта была невыносимой.

– Я почти готов поверить, – усмехнулся Рейф.

Кейд прищурился, вопросительно глядя на брата.

– Гримальди все рассказал, – пояснил тот. – Ты работал с ним с тех пор, как узнал, что меня взяли в плен.

– Он не имел права рассказывать тебе это. Но не потому что… – ворчливо начал Кейд.

– Он имел полное право, – возразил Рейф. – Ты сделал это ради меня. Я все знаю. Гримальди подтвердил мои подозрения. Ты работал с ним против Батиста, чтобы отомстить за меня.

Кейд стиснул челюсти и отвел глаза.

– Эти ублюдки едва тебя не убили.

Рейф покачал головой:

– Не понимаю, почему ты не рассказал мне, когда появился в Лондоне. Почему все время изображал из себя мелкого преступника? Почему позволял мне так думать? Я понятия не имел, что ты капер, работающий на Министерство обороны.

Кейд снова сжал челюсти:

– А это как-то изменило бы те чувства, которые ты питал ко мне после стольких лет?

Кейд смотрел на брата, впервые позволив ему увидеть в своих глазах все отражавшиеся в них обиды и недоразумения, накопившиеся за столько лет.

– Вот почему я ничего не говорил.

Рейф запустил руку в волосы и выпрямился:

– Черт возьми, Кейд, почему ты всегда так противоречив? Почему вечно отдаляешься? Почему никогда не позволяешь родным и друзьям гордиться тобой?

– Возможно, потому, что я далеко не всегда совершал поступки, позволяющие людям гордиться мной. И есть еще одна причина.

Рейф тихо выругался:

– Какова же эта причина?

– Пойми, от нас этого ожидают. Рейф и Кейд, хороший сын и плохой, примерная овца и паршивая овца, герой и ничтожество.

– Прекрати! – завопил Рейф и, вскочив, грохнул кулаком по столу, отчего бутылка виски подпрыгнула.

– Почему? Не хочешь слышать правду?

Кейд снова опустил голову на подушку. Он бы отпилил чертову ногу, только бы сейчас убраться из этой комнаты!

– Это неправда, – возразил Рейф. – Это абсурд. Это…

– Мама сказала, что это правда, – тихо выговорил Кейд, упершись взглядом в простыню, которой были прикрыты его ноги. Почему-то перед глазами все сливалось в зеленую пелену.

– Нет, – покачал головой Рейф.

– Это правда. Я сам слышал. Однажды она спросила: «Почему ты не можешь быть таким, как Рейф?»

Губы Рейфа казались жесткой белой линией, пересекавшей лицо.

– Я ответил: «Почему ты не можешь быть такой, как Рейф, и хоть раз выступить против отца?»

Рейф прижал запястье ко рту, словно боялся, что его вот-вот вырвет.

– Да, – отрезал Кейд. Брату полезно хоть раз в жизни услышать правду. – В тот день я ушел из дома. Мне было больше нечего ей сказать.

– Ты покинул и меня и даже не попрощался, – напомнил Рейф.