Он сочтет это вполне нормальным, поскольку не считает женщин способными думать или рассуждать здраво.

Легкий ветерок пронесся над островом, и Катриона, поежившись от прохлады, усмехнулась: интересно, авантюризм это какая сторона ее натуры – шотландская или турецкая?

– Нет! – твердо заявил визирь. – Я не могу позволить это, Инчили.

Катриона бросилась в слезы.

– Ты не любишь меня! Похитил меня у мужа, и теперь используешь как животное! Тебе нет до меня дела! Даже если я умру! А со мной и ребенок!

– Ребенок? – От неожиданности он даже рот приоткрыл. – Какой ребенок?

Она подняла к нему залитое слезами лицо.

– Полной уверенности в этом, мой господин, конечно, нет, потому что еще рано, но я чувствую некоторые признаки, что у меня будет ребенок.

На лице визиря отразилось такое искреннее выражение восторга, что в Катрионе едва не шевельнулось чувство вины за обман.

– Ребенок! – выдохнул Чикала-заде. – Тогда, моя голубка, тем более! Я не могу подвергать опасности моего сына.

Катриона выжала новую порцию слез.

– Я не вынесу, если меня опять запрут в этом гареме, господин мой муж! А здесь так хорошо, так спокойно!

Она понизила голос до шепота, и ему пришлось наклониться, чтобы что-то расслышать, а заодно и лицезреть ее подрагивающие груди, которые она для него приоткрыла.

Чувственный аромат, исходивший из ложбинки между этими чудесными холмами, буквально пьянил.

– Мы провели здесь столько сладостных часов, муж мой. Это единственное место в мире, где мне не нужно делить вас ни с кем, даже с моей дорогой Латифой.

Она схватила его руку, сжала и, опустив ресницы на порозовевшие щеки, с придыханием сказала:

– У нас с вами впереди еще один чудесный день и… чудесная ночь.

Позвольте мне остаться здесь и помечтать в одиночестве. Мне нужно несколько дней, чтобы удостовериться в моем состоянии, и если это произошло, я буду совершенно счастлива. Разве вы не хотите видеть меня такой, муж мой?

Изумрудные глаза опять наполнились слезами, которые грозили пролиться новым ливнем, мягкие полные губы задрожали.

Визирь снисходительно улыбнулся: как это все типично, по-женски, как предсказуемо! Взгляд, которым она его одарила, обещал очередную ночь невероятных наслаждений, если он согласится на ее просьбу.

По правде сказать, он не видел особых препятствий. Она же не впервые беременная девочка. Он знал, что частенько женщины в таком положении склонны к причудам. Да и что может ей угрожать на его острове, в компании ее же служанки? А если отправить сюда еще и Османа с дюжиной крепких евнухов, то вообще беспокоиться не о чем.

Чикала-заде принял строгий вид, словно раздумывал, удовлетворить ли ее просьбу, но Катриона поняла, что победила.

– Ладно.