Ко мне сразу же подходит маленькая немолодая женщина. Что-то говорит на незнакомом языке. Ласково. Я пытаюсь подняться.

- Лежи, лежи, милая. Сейчас принесу тебе чай и покушать что-нибудь, горяченькое нужно. В твоем положении обязательно нужно. А волноваться не надо. Злится не надо. Ненавидеть. Это все черное, дурное. А ты… ты вон какая светленькая.

Я с трудом разбираю что она говорит – акцент сильный, хотя фразы она строит правильно.

Молоточком стучит одна мысль – как она поняла про положение? Ведь совсем еще ничего не видно? Рано?

- Сейчас, милая, сейчас вы с малышом покушаете и сразу все будет хорошо!

Если бы все было так просто!

Я пробую ответить – голос слушается плохо.

- Вкусно… пахнет…

- Это лепешки, и пирог, сейчас ты скушаешь супчик, а потом угощу тебя своей выпечкой.

Она разговаривает со мной как с ребенком, и я сразу вспоминаю, что совсем забыла о маме. Мне нужно с ней связаться, обязательно! Свой телефон я оставила дома…

- Можно мне позвонить?

- Да, милая, конечно, сейчас. Маме обязательно надо позвонить, мама волнуется.

Она отходит, а я думаю – как она догадалась о том, что мне надо связаться именно с мамой?

Женщина возвращается с дешевым кнопочным телефончиком, я помню, у меня был похожий, когда я была совсем маленькая.

- Алло, мама? Мамочка… Все хорошо, мам. Я живая… Что?

В голове вновь появляется шум.

За что мне все это?

Слишком большая цена за то, что я просто пыталась любить!

Закрываю глаза, снова, проваливаясь в омут…

Просыпаюсь и понимаю, что уже утро. Женщина, которая вчера меня угощала пирогами – Ася - хлопочет, собирая на стол.

После разговора с мамой я потеряла сознание, новая знакомая привела меня в чувство, дав понюхать что-то острое.

Ее звали Хосия, или просто Ася, она супруга таксиста, который меня сначала защитил от Гориллы Шавката, или как там его, а потом привез в свой дом. Незнакомую русскую девочку, которую чуть не убили на богатой восточной свадьбе.

- Проснулась, Светлячок? Сейчас будем кашу кушать и чай пить.

Снова говорит со мной как с маленькой. И Светлячком называет, несмотря на то что моих золотых волос уже нет.

Вчера она мне про себя рассказывала. Семерых детей родила, трое умерли еще совсем крошечными, четверых на ноги подняла. У нее два сына и две дочери. У всех уже семьи. Все живут хорошо.

Дом у них скромный, но гостеприимный и хлебосольный. Пироги и правда были очень вкусные. Она рассказала, что обязательно меня научит печь.

Звонит ее телефон, она отвечает, потом протягивает старенькую трубку мне.

- Мама тебя.

- Алло, мам? Да, слушаю…

Я разом вспоминаю вчерашний телефонный разговор.

Вечером после свадьбы меня искали. По описанию – Горилла. Мамы дома не было – она у соседки, тети Маши сидела. В глазок видела, как он у двери терся, трезвонил.