- Я брат жениха…

- А я брат невесты, понял? Закрылся и свалил! А ты, тварь, слушай меня…

Он нависает надо мной, я должна быть в шоке, но видимо я уже настолько погружена в состояние стресса, что мне уже почти все равно...

- Не разговаривай с ней так!

Ильяс говорит уверенно, строго, но...

- А то, что ты сделаешь? Папочке нажалуешься? Или братцу? Так ему сейчас не до этого!

Я вижу, как Ильяс злится, кулаки сжимает, и… и отступает. Просто делает шаг назад.

Вот так.

А ты на что надеялась, Светлова?

Дикарь, который назвался братом невесты наступает на меня, в его глазах приговор. Мучительный, мерзкий, грязный.

- Ты со мной пошла!

По позвоночнику струится холодный пот. Охранники Тамерлана далеко – Ильяс их прогнал. Помочь мне вряд ли кто-то сможет… Смотрю на Илика – стоит с каменным лицом, голову опустив.

Что ж, спасибо, друг! Помог. Выручил.

- Куда идти?

- Вопросы не задавай. За поступки свои отвечать надо. Думала, изгадишь Мадине свадьбу, и уйдешь так легко? Отрабатывать будешь. По полной.

Его взгляд на меня – и я сразу понимаю, что он меня потащит не посуду мыть. Отрабатывать… Он облизывает свои тонкие губы и тянет ко мне руку, хватает, прижимает к себе, его желание слишком очевидно. В глазах предвкушение.

Какая мерзость.

- Отработаешь. Тебе понравится. Такие как ты, с характером, любят пожестче.

Откуда же тебе знать, что мы любим, урод?

Я выхватываю ножницы, о которых он явно забыл, и быстро втыкаю в его руку.

Мгновения его замешательства мне хватает, чтобы вырваться и побежать.

Аллилуйя, «Конверсы», вы лучшие!

Бегу, ног не чувствуя.

Быстро, так, что легкие схлопываются и печень сжимается в лютом спазме.

Горилла все-таки бежит за мной, догоняет.

Господи, помоги мне! Мамочка! Зачем я вообще все это устроила!

Передо мной дорога. Машин почти нет, пара одиноких такси.

Успею?

Нет. Он хватает меня за горло, рвет на себя…

Все, Светлячок, приехала…

- Эй, парень, отпусти девочку, слышишь?

Я в ужасе смотрю на худого пожилого мужчину, который направляется к нам. Мужчина не русский, восточный, может быть таджик, а может киргиз - я не разбираюсь, но у него лицо хорошее. Светлое какое-то. Он так уверенно и спокойно идет на Гориллу, схватившего меня!

- Не вмешивайся, отец, своей дорогой иди.

Понимаю, что незнакомый добрый старик подписывает себе смертный приговор. Этот амбал его одним ударом положит!

- Не могу я не вмешиваться.

- Я сказал, отвали, старик, не лезь не в свое дело.

- Когда слабых обижают это всегда мужское дело.

Я слушаю его и глазам не верю!

Только что один сильный, здоровый, богатый парень, который меня знал, который мне в любви признавался, говорил, что жить без меня не может – отдал меня на растерзание этому отморозку.