Она не выдержала взгляд и опять отвела глаза в сторону. Словно не зная, чем занять руки, взяла себя за конец кудрявой пряди, чуть натянула её, спрямив, и через секунду отпустила. Прядь снова закудрявилась. Снова взяла, натянула, но уже не отпустила, а намотала на палец.

— Что-то невозможное происходит, — сказал я.

— Я чувствую то же самое, — ответила она быстро.

— О чём ты? — бодро переспросил муж, явившись всем своим крупным телом откуда-то из полутьмы, гомона и стука тарелок.

Кажется, он слышал только её фразу.

— Захар досадовал, что европейцам сложно понять донецкие реалии, но что-то меняется, — пояснила она.

Речь её была быстра.

«Интересно, кто быстрей говорит, — подумал я отстранённо, — Томич или она? Существуют ли приборы для измерения скорости речи? Создания психологических портретов на основе этой информации…»

Директор согласился с тем, чего я не говорил; и мы немного обсудили это. К поднятой теме подключили и других сидящих за столом; они, как водится в среде воспитанных европейцев, высказались в целом согласно, но без малейшей определённости: «…это всё ужасно, хотелось бы, чтоб происходящее поскорее завершилось», — ну, ещё бы, пусть всегда будет солнце.

— Вы ведь сегодня уезжаете? — спросил директор под десерт.

— Не просто сегодня, а вот сейчас — допью кофе, и буду искать такси.

— И в Донецк сразу? — удивился директор; или сделал вид, что удивился.

— Ну а куда. В Москву, за руль, я оставил там свою машину, и в Донецк. Двенадцать часов — и на месте.

— Даже так. Не утомляет вас такая скорость передвижения?

— Не знаю. Пока нет. Не знаю. На самом деле, это отличный способ отдохнуть: за рулём.

— И я тоже хочу отдохнуть, — вдруг вступила жена.

Стараясь не смотреть на мужа, я перевёл взгляд на сына, который включился только при известии о материнском отъезде: «Мам, а телефон? Отдашь мне телефон?»

Наверное, он работал от телефона.

Это была его первая полная фраза за весь вечер.

— Да, — беззаботно ответил муж. — Пойдёмте покурим на дорожку, и… Быть может, вы ещё хотите дижестив, Захар? Нет?.. Мы приглашаем вас в гости, — продолжал он по дороге и уже на улице. — Понимаем вашу — тут даже слово «занятость» не подходит — вашу жизнь, — но вдруг вы соберётесь отдохнуть? Мы найдём возможность разместить даже детей и супругу, если вы их привезёте.

Он был отличный мужик, наверное.

После разговора на тему отдыха и возможного семейного приезда, тональность нашего общения с ней сразу и, пожалуй, благополучно изменилась, — странно было бы ехать в таком же наэлектризованном, почти фосфоресцирующем напряжении до аэропорта; так можно, в конце концов, куда-то врезаться.

Мы старательно болтали. Поначалу это был почти труд.