Я считаю, что ты просто идиот.

«Генрих Крюгер, Генрих Крюгер, Генрих Крюгер…» Алстер Скарлетт встал с дивана и закурил. Подошел к камину, швырнул спичку в потрескивающие поленья.

– Я не идиот, мама, – ответил он серьезно.

Элизабет не обратила на эту реплику никакого внимания.

– Ты всего лишь давал деньги? И ты не замешан ни в каком насилии?

– Нет! Конечно, нет!

– Тогда кто этот капитан? Человек, которого убили?

– Не знаю. Слушай, я уже говорил. Да, признаю, я был там. Ребята сказали, что это очень забавно: посмотреть, как выгружается контрабанда. И все, клянусь тебе.

Там начались какие-то беспорядки. Команда затеяла драку, и я быстро ушел.

– И больше ничего? Это все?

– Да. А чего ты от меня ждала? Чтобы руки и ноги у меня были в крови?

– Только этого еще не хватало. – Элизабет вышла из-за стола и приблизилась к сыну. – А как насчет женитьбы? Ты женишься тоже от скуки?

– Я думал, ты одобришь мой шаг.

– Одобрю? Когда это мое одобрение или неодобрение тебя волновало?

– Мне нравится эта девочка Саксон, но вовсе не потому, почему, как полагает Чанселлор, она должна мне нравиться. Я ее видела, она кажется мне очень милой… Но я не уверена, что одобряю тебя.

Ты любишь ее?

Алстер Скарлетт искоса глянул на мать:

– Я полагаю, из нее получится хорошая жена.

– Поскольку ты не ответил на мой прямой вопрос, задам тебе другой: а ты уверен, что из тебя получится хороший муж?

– Ну, мама, я читал в «Вэнити фэр», что я самый завидный жених Нью-Йорка!

– Хорошие мужья и завидные женихи зачастую понятия взаимоисключающие… Почему ты хочешь жениться?

– Я бы приняла такое объяснение от твоего брата, но от тебя не приму.

Скарлетт подошел к окну. Момент назрел. Момент, который он планировал, который не раз репетировал наедине с собой.

Он должен сказать просто, как будто эти слова ничего не значат. Он произнесет их, он сделает все как надо, и в один прекрасный день Элизабет поймет, как она ошиблась.

Нет, он не идиот, не глупец; он – гений.

– Я говорил об этом Чанселлору. Теперь скажу тебе. Я действительно хочу жениться. И еще я хочу заняться чем-то серьезным… Ты спросила, люблю ли я эту девушку. Думаю, да. Или полюблю. Для меня сейчас важно другое – я хочу успокоиться, начать нормальную жизнь. – Он повернулся к матери.

 – Я хотел бы узнать, что вы с отцом создали для нас. Я хочу понять, что, в сущности, представляет собой семья Скарлатти. Это знают, кажется, все, кроме меня. Пора узнать и мне, мама.

– Да, пора узнать и тебе. Но должна предостеречь тебя. Не поддавайся иллюзии, что уже одно только имя Скарлатти гарантирует участие в управлении делом. Прежде чем тебе будет предоставлено право решать, ты должен доказать, что достоин этого. Учти, я действую так во имя Скарлатти.

– Да. Ты всегда давала мне это ясно понять.