Было темно, а я к тому же нахлобучил фуражку на глаза и старался изъясняться в их же манере… Нет, не думаю.

– Хорошо. Вы прекрасно справились с заданием. Теперь отправляйтесь спать.

– Благодарю вас. – Следователь вышел и закрыл за собой дверь.

Бенджамин Рейнольдс разглядывал лежащую перед ним фотографию.

– Падроне Скарлатти, Гловер. Вот так.

– Передайте все в министерство финансов. Мы свое дело сделали.

– Уж не думаете ли вы… Да мы никому ничего сообщить не можем, если только вы не решили пожертвовать Кэнфилдом… Да даже если мы и бросим его на съедение, чего мы добьемся? Скарлетт явно ничего не подписывал.

Его всегда смогут отмазать: «Мистера Скарлетта видели в компании…» Какой? И кто свидетель? Какой-то мелкий государственный служащий против прославленного героя войны? Сына Скарлатти?.. Нет, мы можем только пригрозить. Предупредить. Вероятно, этого и достаточно.

– Кому вы собираетесь пригрозить?

Бенджамин Рейнольдс откинулся в кресле и сложил пальцы домиком.

– Я должен поговорить с Элизабет Скарлатти… Мне хочется знать почему? Почему?!

Алстер Стюарт Скарлетт вылез из такси на углу Пятой авеню и Пятьдесят четвертой улицы и направился к своему роскошному дому.

Взбежал по ступенькам, открыл массивную дверь, вошел. На мгновение задержался в огромном холле, потопал ногами – февраль выдался холодный. Швырнул в кресло пальто, затем распахнул высокие двустворчатые двери, ведущие в просторную гостиную, и зажег настольную лампу… Четыре часа, а уже темно.

Подошел к камину и с удовольствием заметил, что слуги уложили поленья как надо. Он разжег камин и наблюдал, как пламя начинает пожирать дерево. Положил руки на решетку, наклонился к теплу.

Перед глазами оказался приказ о награждении его Серебряной звездой – приказ висел в золотой рамочке под стеклом. Надо будет здесь кое-что поменять, подумал он. Скоро он сможет повесить здесь нечто совсем иное.

А затем его мысли снова вернулись к недавним событиям.

Дураки! Тупоголовые болваны! Ничтожества!

Четверо из команды «Генуи-Стеллы» убиты. Тело капитана найдено на заброшенной барже.

На это-то ему наплевать. И на бунт на корабле ему наплевать. Доки – опасное место, это все знают.

Но вот труп Ла Тоны, всплывший в нескольких ярдах от парохода.

Парохода, доставившего контрабандный спирт…

Кто же его прикончил? Не тот же тупой косноязычный таможенник… Господи, только не это!.. Ла Тона – прирожденный убийца, он справился бы с любым. Жестокий, хитрый, надежный.

Эта история дурно пахнет. Очень дурно пахнет. И ничем этот запах не заглушить: пять трупов на причале тридцать семь, пятеро убитых за одну ночь.

А через Ла Тону они могут выйти на Витоне. Маленького дона Витоне Дженовезе. Грязный ублюдок, генуэзская свинья, подумал Скарлетт.