Слава создателю, тут работал свет. Старые желтоватые лампы осветили ровные ряды парт, возвышающиеся над кафедрой. Всё пространство покрывал слой пыли чуть ли не в палец толщиной.

Меня отвлёк слаженный многоголосый писк, стоило только войти внутрь. Крысы! Тут даже водились грызуны, серыми тенями юркнувшие за возвышение кафедры. Мерзость.

Рука сама потянулась к лицу. Толстячок, выступивший моим проводником, вздрогнул от смачного шлепка. А на что я вообще надеялся? Признаться, на всё что угодно, но не на это.

Пришлось обратиться за помощью к Колину.

Он отправил своих людей, которые уже раз помогали мне, когда был улучшен доспех.

Парочка молчаливых мужиков, имена которых я так и не удосужился узнать, быстро прибыли на место. Мне показалось, что заброшенность аудитории пробрала даже битых жизнью мужиков.

В помещении провели уборку, вытащив пару мешков одного только мусора. Я попросил Вадима поискать в закромах манекены, на что тут же получил ответ. Проще было сказать, чем Вадим не занимался. Люди, предметы, рынок Москвы сейчас как никогда переполнен, а Вадим чувствует там себя, будто рыба в воде.

Пластиковые болваны не в лучшем состоянии, но пришлось согласиться. Альтернативы не было. Кабинет потихоньку приобретал внятные черты. А с моего счёта слетали единицы коинов, одна за одной. Ещё не получил своей первой зарплаты, а уже вкладываюсь.

Успокаивала мысль о том, что миру и так конец.

Весь день прошёл в попытках привести аудиторию в приличное состояние. Даже я помогал в уборке, манипулируя сразу пятёркой веников с помощью магии. Вот уборщицы академии удивятся, когда не найдут своих инструментов на месте.

Впрочем, пыль мне быстро надоела.

Создав направленную волну силы, я одним движением собрал весь мелкий мусор. Захватил пару сломанных стульев, хруст в аудитории стоял отменный, слышимость помещения позволяла. Запрессовал найденное в комок, целенаправленно сливая всю силу.

В учительской как раз никого не было, а диванчики казались удивительно притягательными. Перехватить полчасика без наставлений Шувалова и бесконечных серых коридоров и полигона, от которого меня уже тошнит. Что может быть прекраснее?

Сны мне не снились, и я был этому несказанно рад.

Полнейшая пустота, сознание лучилось от удовольствия, наконец-то разгружаясь на полную.

Из сна вывели голоса ворвавшихся учителей.

Меня они не заметили, спор был горячим, на тонкой грани между базарными криками и шипением змей в весенний гон.

— Они не посмеют! — воскликнул какой-то старичок в спортивном костюме. — Россия сейчас оказывает большую услугу всему Европейскому Анклаву.

— Это не в их власти, Спартак Вениаминович! Сколько можно повторять. Они хотят прощупать наш уровень силы. — Я узнал голос Мирошниченко.