Маринэ попросила Кира отвезти ее в центр, я осталась одна.

Увидев с порога Ларису тяжело вздыхаю. Как же не хочется снова выслушивать новую порцию оскорблений, но что мне остается? Прятаться от нее в доме?

Она выглядит странно. Растрепанная, лицо какое-то серое. Идет медленно, словно ей плохо.

— Что с вами? — спрашиваю устало. — Что вы от меня хотите?

— Он уехал в центр. Будет может через час. Вам налить воды? Вы неважно выглядите.

Женщина вдруг оседает прямо на землю, подбегаю к ней.

— Вам плохо, Лариса? Вызвать скорую? Что случилось?

— Это все ты виновата… Ты… ненавижу тебя.

— Мне так жаль, всхлипываю, меня трясет.

Кир вернулся через пару часов. Все это время я утешала Ларису, ее бессвязные рыдания. Не могла понять в чем дело.

— Твоя тетя винит меня…

— Не слушай ее. Она сейчас не в себе от горя.

— Да… Это все так ужасно.

Оказывается, в тот день, возле больницы, Кир и Андрей сильно подрались. Кирилл не мог сильно навредить брату, потому что был ранен, едва на ногах стоял. После этого, взбешенный Соколов на бешеной скорости мчался из города… и сорвался в ущелье.

Это было ужасно. Страшно. Конечно, Лариса винила нас обоих в смерти сына. Мне было безумно жаль эту несчастную женщину. Мы оставили ее у себя в доме. Она ненавидела нас, винила, но уезжать не хотела. Кирилл занимался похоронами.

Мы спали в одной постели, но не занимались любовью. Слишком оглушены были всем произошедшим. Но шли дни, и постепенно я понимала, что схожу от этого с ума. Не могу больше…

Сейчас все наши разговоры сводятся к ребенку, которого жду. Вот уж не думала, что Кирилл узнает о нем вот так… с чужих слов и когда нависнет угроза потерять малыша. Он очень испугался. Сразу признался мне в этом. Что никогда в жизни подобного ужаса не испытывал.

Мне было страшно задать вопрос о том, что Кир чувствует по поводу моей беременности. А потом сомнения отпали сами собой. Он вел себя со мной так, будто я хрустальная. Пылинки сдувал. Был нежным и трепетным.

Постоянно касался моего еще плоского живота.

Но сейчас мне нужен Кир из прошлого. Необузданный. Страстный до умопомрачения. Я истосковалась по нему…

Нежась в солнечных лучах утреннего света провожу про груди любимого, по жесткой поросли, касаюсь твердых темных сосков. Осмелев, скольжу ниже. Кирилл перехватывает мою руку.

— Хочешь меня с ума свести, княжна? — спрашивает хриплым ото сна голосом.

— Хочешь меня? — добавляет после длинной паузы.

Нервно сглатываю. Чувствую себя испорченной. Он еще в трауре по брату, винит себя, страдает, возится с Ларисой…

— Извини, я пойду, — пытаюсь встать, но сильная рука пригвождает к постели. Кир нависает надо мной.

— Это ты меня прости, детка. Я просто очень боюсь навредить малышу. Очень испугался, когда тебе стало плохо.