— Знаешь, — девушка не стала ничего отрицать. Только усмехнулась как-то невесело. — Так сложилось, что в нашей стране все, кто играет значительную роль, получает ничтожно мало. Полиция, медики, учителя, воспитатели…

На этот месте я тихо хмыкнула, правда, тут же поморщившись — дышать было тяжеловато, видимо, все-таки мои ребра пострадали. Но против высказывания Кати я не имела ничего против, сама знала об этой ситуации не понаслышке.

— Благо у меня есть отец, который хоть и живет отдельно с моей мачехой. Он помогает время от времени, хотя мне стыдно брать у него деньги: я ведь вроде как взрослая девочка и все такое.

Но обслуживание машины, хоть и старой, коммуналка, бензин, еда и вообще… Да что я рассказываю, сама знаешь! В общем, вопрос денег стоит остро. Как, собственно, и всего среднего класса.

— И как ты его решила? — я чуть поменяла положение тела, чувствуя, как меня начинает потихоньку колотить озноб. В углу дивана лежал аккуратно свернутый плед, но я не решилась в него завернуться. Во-первых, не была уверена, что хватит сил, а во-вторых, я и так сидела на мягкой обивке в грязной одежде, свесив ступни в кедах, стараясь ничего не испачкать.

Хотя состояние оставляло желать лучшего, доставлять девушке лишнее беспокойство мне вовсе не хотелось.

— Еще на последнем курсе и во время ординатуры ко мне часто забегали подростки с нашего двора и не только, — пожала плечами Катя. — Ну, там, разбитый нос подлечить, ссадину обработать, ну и прочие мелкие травмы купировать, чтобы предки дома не спалили и по ушам за драки не надавали. Потом пошли травмы покрупнее, и пацанва уже носилась ко мне в травмпункт, умоляя заштопать раны, выписать таблетки от сотряса или дать справку для универа.

Я сначала отказывалась, да и шить раны — это скорее к врачу. Но отказать тем, с кем росла, как-то было неудобно, тем более когда, в благодарность они стали таскать сначала шоколадки, а потом и деньги подсовывать. Немного, но все же. Врач, с которым я работала тогда и сейчас, ничего не имел против — жить как-то надо. Хоть копейки получали, но ему хватало детям на киндер, а мне на лишний литр бензина в бак.

— Это же не криминал…

— Верно, — на этот раз Катя усмехнулась.

И, ругнувшись, потерла переносицу ладонью. — Млять… а потом ко мне с необычной просьбой подкатили два рослых лба, живущих по-соседству. Оба работают в органах, а там, сама понимаешь, всякое бывает. Не сами пострадают, так знакомые-друзья-кенты-коллеги. Мужики же! Показать свои травмы коллегам религия не позволяет, вот и шли ко мне тихим сапом обрабатываться, чтобы младшая сестра не увидела следы их приключений. И остальных таких же за собой волокли.