Но не было времени заниматься самодеятельностью. Я не был врачом и кроме как одной единственный молитвы других не знал. Да и слов той в стрессовой ситуации навряд ли бы сейчас вспомнил.

Ногой толкнул дверь, охранник, сидевший на стуле, заприметил нас и помог придержать ее, пока мы не оказалась внутри.

— Врача! Ножевое ранение, — крикнул я запыхавшимся голосом.

И женщина в белом халате появилась едва ли не в ту же секунду, рукой показала следовать за ней. Минуя небольшой коридор, мы оказались внутри кабинета с кушеткой.

— Ножевое ранение, она потеряла много крови.

Я как мог, наложил жгут и повязку.

— Хорошо, — женщина сконфужено посмотрела на меня.

Я стоял рядом с кушеткой и продолжал держать Женю на руках.

— Молодой человек мне нужно осмотреть девушку.

— Ах да, — я положил Женю на кушетку.

— Выйдите. Я проведу осмотр, бригада врачей уже спускается. С вами позже поговорит доктор. В полицию сообщили?

— Что? Да, — соврал я, чтобы не терять драгоценного времени на пустые вопросы, — уже дал показания.

Бросив на Женю растерянный взгляд я вышел из смотровой и присел на стул, что стоял возле стены.

Никак я не рассчитывал на такое завершение этой ночи.

Адреналин слегка поулегся внутри, и кровь больше не стыла в венах от злости на девушку, что полезла на амбразуру. Лишь яростный гнев плескался где-то на задворках души на тех недоумков, которым бы проломил череп, да сидеть потом не охота.

Теперь же я успокоился и мог спокойно посмотреть на всю эту ситуацию будто бы со стороны. Два дня прошло, как я вернулся в родной город, а чувство такое, что успел за это время прожить целую жизнь. Испытал всю гамму чувств. Иной раз столько и за месяц не наберётся.

Мимо меня прошли два человека в белых халатах, а спустя время Женю вывезли на каталке из приемного отделения.

Мне выдали ее вещи. Объяснили, что у нее сильная потеря крови и болевой шок какой-то там степени. Я слушал в пол уха, думая о том, как все-таки нелепо все вышло.

— Куда вы ее везете? — уточнил я, предполагая, что в операционную.

Опасения подтвердились. Один из врачей — женщина с добрыми большими глазами как у Жени заверила, что все будет хорошо, но я не испытал в том уверенности.

— Мы наложим шов, вероятно, были повреждены сухожилия.

Потребуется переливание крови, — сказала она. — Вы… муж? — окинула меня оценивающим взглядом.

— Жених, — снова соврал я, нервно потирая ладони.

Когда Женя придет в себя мне необходимо к ней попасть и поговорить. А жених — весомый аргумент, не так ли? Так и подмывало хорошенечко ее встряхнуть, чтобы в голове у нее все встало на место, и она на остаток жизни запомнила, что связываться с отморозками и лезть на рожон — самое последнее дело.

Но и без того ей сейчас было несладко.