Он отвел взгляд и проследил за мелькающими зайчиками света, отражавшимися от вращающегося зеркального шара.

– Я слышал про Моргана Кента, – резко проговорил он. – Нелепая смерть.

Ее огромные, почти круглые глаза потрясение распахнулись.

– Как ты узнал? Кто тебе сказал про Моргана и… меня?

Тони снова повернулся к ней, и взгляд его оказался неожиданно добрым, так что его лицо на секунду потеряло привычно циничное выражение.

– Мое ремесло требует информированности. Я знаю, кого и о чем спрашивать. Но не тревожься. Я никому об этом не рассказывал.

Брук постаралась взять себя в руки, пряча смятение под привычной маской спокойствия.

– А тебе и нечего было рассказывать. Мы с Морганом были женаты меньше года и окончательно порвали все отношения больше двух лет тому назад.

– Готов в это поверить. – Блеснув золотыми медальонами, висевшими у него в открытом вороте фиолетовой рубашки, Тони отвернулся. – У двери новый парень, девочка. Пойди встреть его.

Брук была рада предлогу пройти по залу – подальше от слишком проницательного взгляда Тони. Она видела фигуру высокого мужчины в темном костюме, дожидавшегося у входа в клуб, который преграждала бархатная веревка. Посетители часто приходили к Тони поодиночке, и, насколько можно было судить в неярком освещении, пришедший был совершенно трезв. Усталым жестом пригладив волосы, Брук приклеила на губы дежурную улыбку и поспешила к новому гостю. По крайней мере, если он действительно трезв, у нее не будет с ним хлопот.

– Добрый вечер, сэр! Добро пожаловать к Тони.

При этих ее словах посетитель повернулся – и Брук смогла разглядеть его лицо. Она почувствовала, как у нее от щек отхлынула вся кровь, так что ее лицо под макияжем стало мертвенно-бледным.

«Он нисколько не переменился! – отчаянно подумала она. – Он все такой же заносчивый подонок!»

Черты его лица были такими же суровыми, какими она их помнила, а серые глаза, оценивающе скользнувшие по ее фигуре, блестели льдом. Губы у него были крепко сжаты, но Брук помнила – Боже, как хорошо она помнила! – эту предательскую чувственность его нижней губы. Красная лампа под потолком подсвечивала его коротко остриженные светлые волосы, создавая вокруг его лица огненный ореол, но этот теплый свет ничуть не согревал его взгляда.

– Привет, Брук, – негромко сказал он, и она содрогнулась при звуке знакомого голоса и манеры отрывисто произносить слова.

Облизав пересохшие губы кончиком языка, Брук с трудом проглотила вставший в горле комок.

– Нет… – проговорила она. – Ты же погиб! Неужели ты явился с того света, чтобы найти меня?

Брук не понимала, что происходит, сложная гамма чувств от облегчения до непередаваемого ужаса нахлынула на нее.