– Ты хочешь сказать, что это Эндрю погиб при крушении?!

Если до этого момента Брук была бледна, то теперь лицо ее посерело. Она ни за что на свете не хотела бы встретиться с суровым гневным взглядом Моргана и поэтому уставилась на Тони, ухватившись за его руку в инстинктивной мольбе о поддержке. Он подтолкнул ее к единственному креслу, стоящему в просторном холле, но было уже поздно. Лицо его начало расплываться, так что ей пришлось опустить голову к коленям, чтобы справиться с беспамятством, подступавшим к ее сознанию.

Ей не было даровано даже нескольких секунд блаженного забытья. Головокружение прошло почти мгновенно. Тони был само внимание: клохча, словно курица-наседка, он увел Брук из холла к себе в кабинет. Усадив ее в кожаное кресло, он сразу же ушел, пробормотав что-то Моргану перед тем, как закрыть за собой дверь.

Брук заставила себя сесть прямее и не отвела глаза, встретившись с гневным взглядом Моргана. Она прекрасно знала причину его ярости.

– Выпей это, – отрывисто приказал он, подавая стакан с водой.

Она поспешно сделала несколько глотков, потому что при этом можно было молчать. Конечно, Морган неправильно истолковал причину ее потрясения. Ему не понять той сложной смеси страха, отчаяния и облегчения, которую она почувствовала, услышав о смерти Эндрю.

– Два года! – сказал Морган. Казалось, слова вырываются у него помимо его воли. – Ты не видела его два года, но чуть не упала в обморок, когда услышала весть о его гибели. Господи, Брук, если ты так сильно его любила, то почему ты не вышла за него замуж?

Она не должна говорить Моргану правду, если не собирается дать ему шанс нарушить хрупкую гармонию ее жизни с Энди. – Он не хотел на мне жениться, – соврала Брук. Ей удалось смахнуть со лба волосы вызывающим жестом, хотя перед глазами у нее снова все поплыло. – Ты же знаешь, каким легкомысленным человеком был твой брат, – добавила она. – Ему каждую пару месяцев нужно было менять возлюбленную.

Морган посмотрел на нее, не скрывая своего гнева и презрения.

– Тони пошел за твоим пальто, чтобы я мог отвезти тебя домой, – сказал он.

Брук ощущала леденящий холод, и к тому же ее так тошнило, что она почти потеряла способность думать. Но никаких умственных способностей не нужно было для того, чтобы знать: дорога домой вместе с ним будет невыносимой. Он ворвется в тихое убежище, которым стала для нее ее квартирка, заполнит ее всю воспоминаниями о своем присутствии, терзая ее напоминаниями о тех чувствах, которые когда-то между ними были.

– Я не хочу, чтобы ты отвозил меня домой, – прошептала она.

У Моргана гневно потемнело лицо.