В тыл наступающих на нас финнов как раз ударили бойцы из взвода Курочкина. В ответ на его доклад, я спросил:

— Слушай, Ряба, а все помнят о моём приказе, ни в коем случае не поддаваться азарту преследования и по сигналу зелёной ракетой немедленно возвращаться на исходные позиции?

— Да, этот приказ, наверное, сидит у каждого в мозжечке. Вы же, товарищ старший лейтенант, при выходе на задание каждый раз его талдычите. Любой дебил его запомнит.

Ряба хохотнул и продолжил:

— К тому же, в расположении роты каждого ждёт полный котелок всякой вкуснятины и тёплая постелька. Ну как тут не подчиниться такому приказу!

Удовлетворённый этим ответом, я достал ракетницу и зарядил её зелёной ракетой.

Потом стал с напряжением прислушиваться, стараясь понять, как развивается бой. Несмотря на результаты этого боя и на то, сумеем ли мы вытащить третью роту из котла, я был намерен, как только начнёт темнеть, дать сигнал на отступление. Ведь коварные финны могут, и не насытится кровью одной только третьей роты. Ждать оставалось недолго, максимум, через полчаса должны были наступить сумерки.

Темноты ждать не пришлось, вскоре из глубины леса начали выходить красноармейцы третьей роты.

Вид у них был удручённый, и их было совсем мало. Перекинувшись несколькими словами с сержантом из третьей роты, я поднял ракетницу и выстрелил зелёной ракетой. Потом дал команду своим бойцам и находящемуся с ними Рябе – готовить пулемёт к транспортировке и отступать на наши позиции. Сам тоже, выбрав подходящие трофейные лыжи и захватив уже снаряженные патронные ленты для «Максима», покатил в сторону расположения роты.

После ужина объединённых двух рот, я, собрав всех командиров у себя в теплушке, устроил разбор полётов.

Из третьей роты присутствовал только старший сержант Васильев. Теперь он, как старший по званию, возглавлял роту. Все командиры, и политрук роты были убиты. Из младших командиров остался только он и сержант Малинин, ну, ещё и старшина Куприн. Тело Семёнова красноармейцы сумели вытащить из этого боя, хотя концовку этой схватки можно было назвать полным разгромом роты. Да! Этот наскок третьей роты был крайне неудачен, и она понесла громадные потери. Всего в операции участвовало 59 человек, выбралось из этого боя всего 28 бойцов. Тяжелораненых не было. Может, они и были, но их добили наступающие финны.

Моя рота тоже понесла потери, правда, не такие большие. В строю у меня оставалось 52 бойца. Ни один командир, или сержант не был даже ранен. То есть, рота была вполне боеспособна.

Под впечатлением от общих потерь я крепко задумался. Наши силы таяли, а финны только накачивали мускулы, на этом, конкретном участке фронта. Из показаний, захваченных моими ребятами в этой операции двух пленных, вырисовывалась совсем уж хреновая картина.