Но даже заикнуться об отмене наступления для фон Бока было немыслимо. В последнее время фюрер весьма нервно начал реагировать на подобные предложения, за которые любой генерал мог вылететь в отставку, попасть под суд, а оттуда прямиком в концлагерь или под расстрел. Были уже подобные прецеденты.

Верховное командование вермахта и сам фюрер требовали от командования группы армий «Юг» любой ценой провести наступление, предусмотренное планом «Блау», и добиться при этом решающего успеха. А сами фон Бок и фон Зоденштерн, если им жизнь дорога, должны сделать для этого все возможное и невозможное.

Они должны собрать все резервы в одном месте и ударить по большевикам. Этот удар должен быть мощным и неотразимым. Если будет надо, то для того, чтобы прорвать фронт, в бой будет брошено все, вплоть до последнего повара или писаря. Именно в этом духе и отдавались приказы в войска. Атака была назначена за час до полудня, и это был самый короткий срок, за который вообще было реально провести требуемую перегруппировку войск и ремонт техники, получившей незначительные повреждения.

При этом и фон Бок, и фон Зонденштерн в глубине души прекрасно понимали, что само это наступление может кончиться для них весьма и весьма печально.

Прошлой зимой, и совсем недавно, в мае этого года, на советско-германском фронте похожие ситуации уже были.

Мы стоим на второй полосе обороны 40-й армии Советов. Палящее солнце русского лета изливает на наши головы свой беспощадный зной, заставляя вспомнить о Техасе и Нью-Мексико. Высоко в небе, подобно кондорам, выискивающим падаль, кружат высотные советские самолеты-разведчики, являющиеся глазами командующего фронтом генерала Жукова.

Все русские, с которыми я встречался, говорят, что это битва, определяющая исход европейской войны, может быть выиграна только этим генералом, беспощадным не только к врагу, но и к своим войскам. Когда Жуков говорит «ни шагу назад», никто и не подумает отступать. Именно для того, чтобы войска дрались насмерть, а не отступили, дядюшка Джо и назначил сюда этого генерала, имеющего в русских войсках репутацию неколебимой скалы, вроде генерала конфедератов Томаса Джексона по прозвищу «Каменная стена».

Я нахожусь там, где обозначилось направление главного германского удара в этой летней кампании, и, возможно, это одно из самых опасных мест на советско-германском фронте.

Но я сам попросил, чтобы меня отправили сюда для того, чтобы увидеть все своими глазами и рассказать об этом американским читателям. Где-то позади нас за третьим рубежом обороны часто грохочут тяжелые артиллерийские батареи, вступившие в дуэль со своими германскими оппонентами, которые после утреннего разгрома огрызаются крайне вяло и неохотно.