Раз — и в воздухе поднимаются густые голубые клубы дыма, растекаются, заполняя пространство перед фасадом здания.

Это зелье для дымовой завесы подготовил для нас Эдуард для особого случая. Похоже, момент настал.

— Уберите дым! Невозможно вести огонь! — снова раздается раздраженный голос из рации, захлебывающийся в помехах.

Я улыбаюсь, прищурившись, и смотрю в сторону.

— О, смотрите-ка. Новый броневик, — говорю, кивая на подъезжающую машину за пеленой голубого дыма.

Алина не отвечает. Она уже ушла в тень.

Спустя пару секунд с той стороны доносится один мощный взрыв.

Она залезла под броневик заложила туда мину — а для этого много ума не надо.

— Сейчас ветер уберет дым. Готовьтесь, — снова доносится из рации. — Не выдвигаемся! — кричит другой голос. — Пока дым не развеется, не двигаемся!

Нервничают. Уже не идут вперед — боятся. А нам это только на руку.

Я оборачиваюсь к своим.

— У вас есть двадцать минут на отдых, — говорю я девушкам. — Но дежурных оставить. Не расслабляться.

Они кивают, кто-то даже улыбается — как после удачной тренировки. Часть служанок остается в коридоре, остальные уходят в глубину здания — менять снаряжение, перезаряжать оружие, умыться — подготовиться к дальнейшей схватке. Тишина на мгновение становится настоящей. А я возвращаюсь к графине.

Садясь напротив, беру чашку и делаю глоток остывшего чая.

— Простите, отвлекся.

Похоже, теперь у нас действительно есть немного времени для разговора.

— Как вы так ловко управляете всем этим? — спрашивает графиня, склонив голову.

— С чем? — переспрашиваю я, чуть приподнимая бровь.

— По вам видно: вы знаете военное дело не понаслышке.

— Я Романов, — отвечаю спокойно. — Меня этому учили с рождения.

Я кладу чашку на блюдце и продолжаю, глядя прямо ей в глаза:

— Будущий император должен уметь вести любую войну. В любом масштабе. Как противостоять игрушечным солдатикам брата. Как противостоять своему соседу. Как противостоять целому роду. И при необходимости — как противостоять другой стране. Вы так не считаете?

— Думаю, вы правы, — кивает графиня и делает еще один глоток.

Дом снова вздрагивает от взрыва где-то вдалеке, но она уже почти не реагирует.

С каждой минутой, что мы проводим здесь вместе, она становится спокойнее. Увереннее. Может быть дело в том, что Алина подмешала в чай немного успокоительного. А может в том, что я умею убеждать.

Ровно через двадцать минут дым за окнами рассеивается. Солнце пробивается сквозь пробитые стекла. Все возвращается на круги своя.

Я встаю и говорю своим служанкам:

Алина появляется рядом.

— Можно я троих заменю? — спрашивает она. — Они полностью истощили свои магические резервы.

— Хорошо. Но больше никого не добавляй, — отвечаю я.

Она театрально вздыхает:

— Что-что? — переспрашиваю я.