Братья обмениваются взглядами, почти синхронно поднимают бокалы и легко ударяются стеклом. Они пьют за предстоящую победу.

Было ли жалко Григорию Дмитрия? Еще несколько недель назад — да. Он сомневался, размышлял, иногда даже жалел его — бездарного, но все же брата. Сейчас все изменилось. Сейчас он и вовсе не ощущал Дмитрия своим родственником.

Дмитрий стал лишь помехой. Конкурентом. Очередной ступенькой к власти. Ее нужно пройти. Переступить. Перепрыгнуть. Как уже бывало раньше. И как будет еще не раз.

Но главный соперник для Григория отнюдь не Дмитрий. Главный соперник сидит прямо напротив. Смотрит ему прямо в глаза и улыбается. Это Федор.

Но битва с ним будет позже. А пока — он союзник. Пока…

Я сижу в защищенном кабинете, за тяжелыми дверьми, где почти не слышно звуков битвы, происходящей снаружи. Напротив меня — графиня Арбенская. Она выглядит чуть более спокойно, чем во время начала штурма, но все равно ее лицо выдает удивление.

— Дмитрий Алексеевич, кто вы такой? Откуда у вас такие способности и такая власть? — спрашивает она, не отводя от меня пристального взгляда.

— Какая власть? — отвечаю я с легкой усмешкой. — Я как был цесаревичем, так и остался.

Уже и не сосчитать сколько каверзных вопросов задала мне графиня за прошедший день.

— Да? — она кивает в сторону окна.

Я поворачиваюсь. Там, у окна, стоят две девушки в черной военной форме. Они перестреливаются с теми, кто пытается прорваться внутрь — к нам. За стенами гремят взрывы, каждый из которых слегка отдает дрожью в полу. Они глухие, короткие, почти ритмичные.

— Личный отряд охраны? — спрашивает графиня.

— Может, отец любил меня больше остальных и создал его для меня еще в детстве? — пожимаю я плечами.

— Бросьте, — хмыкает она. — Всем было известно, что вашему отцу было наплевать на своих детей. Я скорее поверю, что вы работаете на другое государство, и это их поддержка. А не в то, что ваш отец еще в детстве создавал для вас отряд личной охраны и внедрял боевых служанок в дома других аристократов… Но это тоже неправда.

— Почему неправда? — прищуриваюсь я.

— Вы держали в руках Кодекс Первого Императора. Остались живы. И, самое удивительное… он слушается вас, — говорит графиня, внимательно следя за моей реакцией.

— Ну да, — улыбаюсь я. — В ваших словах есть логика.

К нам подходит Алина. Черная форма слегка пыльная, на рукаве след от пороха. Она кивает мне и графине.

— Графиня, могу вас поздравить, — говорит Алина, легко хлопая в ладоши. — Ваша гвардия теперь точно будет на слуху.

— Ну как вы умудряетесь сдерживать нападение двенадцати родов? — спрашивает у меня Арбенская. — Тем более, когда мы выстоим, засвечены будут максимум четыре-пять. Про остальных скажут, что их вроде как и вовсе не было.