Конечно, Саломия сама заказала и оплатила изготовление, установку памятника и даже уход за могилой, но пришла сюда впервые. А потом они поехали в квартиру Саломии, ту самую, в «профессорском» доме. Тут она прорыдала не меньше часа, периодически замолкая, а потом снова захлебываясь слезами. Никита молча дал ей выплакаться, крепко обнимая и покачивая, как ребенка.

— Родители считали, что у вас объявились родственники, потому что в квартире сменили замки, — Никита поглаживал ее волосы, когда она, успокоившись, лежала у него на плече.

— Нет, какие родственники, я унаследовала квартиру, мои поверенные сменили замки и наведывались в квартиру. Я хочу оставить ее как память о них с дедушкой.

— Любимая, мне нужно кое-что рассказать тебе, — Никита продолжал гладить ей волосы, — ты должна это знать, хоть лично я бы предпочел больше никогда о ней ничего не слышать.

— Ты о ком, Никита? — удивленно подняла на него глаза Саломия.

— О твоей родной бабушке, Урсуле Фон-Россель.

— Разве так бывает? — только и смогла выговорить Саломия, когда Никита закончил рассказ.

— Как видишь, — усмехнулся Елагин,  — мы все были шокированы не меньше.

Саломия растерянно оглядывалась по сторонам, ей казалось, все вокруг теперь выглядит другим, словно сместилось под другим углом. Да, она давно знала, что ее бабушка и дедушка  — «приемные», но то, что старуха Елагина ее родная бабушка, не укладывалось в голове.

— Теперь мне стало ясно, почему ее так подкосило известие, что у Фон-Росселей появилась наследница, она понимала, что это ее внучка, но то, что это ты, ей не могло явиться даже в самой кошмарной фантазии, — мрачно заключил Никита. — Ее ведь тогда на время парализовало после инсульта.

— Она пыталась со мной связаться, — ошеломленно прошептала Саломия, все еще не в силах прийти в себя,  —  но я дала распоряжение, чтобы ее письма даже не вскрывали, а всю элекронную почту отправляли в спам.

— Мия, — Никита взял ее за руку и накрыл сверху ладонью, — я это тебе рассказал не для того, чтобы распускать сопли, а потому что ты имеешь право знать. Но не более. Я категорически против, чтобы она виделась с Даниэлем. Мой ребенок стал причиной того, что она сделала с вами, поэтому она не увидит моих детей, я просто не позволю. Отец мечется, терзается, а для меня все однозначно, ее для меня больше не существует.

— Она ведь любила тебя, Никита, ты сам говорил?  — подняла Саломия на него заплаканные глаза и ужаснулась, каким адским огнем полыхнул его взгляд.

— Любила? Значит, у нас с ней слишком разные представления о любви. Ты вообще помнишь наш контракт, Мия? Он был так составлен, что ни ты, ни наши дети не имели никакого права на мое имущество, зато я при разводе получил бы все твое наследство.