Показал папочке, что связываться с моей парой — себе дороже! И это было не просто самое большее, что для меня когда-либо делали.

Это решило всё. Расставило точки над «и». Глядя затуманенным взглядом на то, как Максвелл трансформируется, что-то кричит своим людям и идет ко мне, я боялась вымолвить и слово.

Все казалось настолько хрупким и шатким, что начало трусить.

— Кошечка, — Макс осторожно коснулся моего запястья, забрал пистолет. Затем поставил его на предохранитель и засунул за пояс брюк. Он смотрел на меня, как на бомбу, таймер которой подходит к концу. — Скажи мне хоть слово…

Но я не могла. Последние часы высосали из меня совершенно все соки. Удивительно, как я вообще ещё на ногах стояла, не чувствуя ничего ниже собственной груди. А о том, чтобы пошевелить губами мне и вовсе казалось невозможным. Перед глазами все плыло, но я отчаянно цеплялась за реальность, желая быть сильной.

Чувствуя каждый оттенок моей истощенности, Макс больше не пытался докапываться до того, что именно я думаю о только что совершенном убийстве.

— Поехали домой, кошечка, тебе сейчас нужно, как следует, отдохнуть, — его руки обхватили меня за талию, и уже через секунду я оказалась в абсолютной невесомости. Лёгкие наполнились ароматом моего мужчины, и я мгновенно отключилась, растворяясь в глубоком летаргическом сне.

Только в его руках я чувствовала себя цельной, свободной и в полной безопасности.

Не знаю, как долго я проспала, но когда мои глаза открылись от бледного света в совершенно незнакомой, огромной комнате, Максвелл тоже был там, карауля меня в кресле около высокого окна. От света лампы я смогла разглядеть его черные круги под глазами и легкую осунутость. Сердце защемило от мысли, что он так сильно обо мне переживал!

— Ну как ты, Дениз? — осторожно спросил, словно боясь сделать хоть одно лишнее движение. Наверное, то, что со мной случилось, до сих пор заставляло его держаться на расстоянии.

— Как долго я спала? — единственное, что пришло на ум, во всей этой ситуации. И, тем не менее, видя его серьезность и обеспокоенность, я просто не смогла удержаться от сарказма. — Надеюсь, ты держал своего волчонка в руках?! То есть, в штанах…

Максвелл усмехнулся и едва заметно выдохнул, будто подмечая, что мои дела не так уж плохи, как он себе на придумывал. Его рука скользнула под одеяло, сжала мою и в животе тут же вспыхнул рой бабочек, а хриплый размеренный голос вызвал еще и мурашки:

— Сейчас девять утра. Ты проспала до следующего дня, кошечка. Очень меня напугала. Больше так не делай.

— Вот как… — я приподнялась на локти, осматриваясь по сторонам. Спальня больше напоминала сруб отпетого холостяка и, как бы я не принюхивалась, запаха других самок не почувствовала. Кроме своего.