Наверное, этот обряд из волчьего мира можно было бы сравнить с лоботомией у людей… Кем я буду после него? Возможно, это просто… смерть?

Машина двинулась с места, сокращая расстояние между заправкой и аэропортом, а я, сложив на груди руки, пытаясь скрыть от присутствующих откровенно дрожащие пальцы, смотрела на мелькающие за окном деревья. И со звоном и глухим хлопком ударилась головой об спинку стоящего передо мной кресла, когда спустя какое-то время наша машина затормозила под пронзительный вой тормозов и ругань водителя.

— Какого Дьявола?! — нервно закричал Аббас, зависнув между передними сидениями, пока я старалась понять, что только что произошло. — Сдавай назад! Немедленно. — приказал тот, но не успел наш автомобиль преодолеть и пяти метров в обратную сторону, как снова затормозил, вызывая у меня приступ тошноты.

— Они нам путь перегородили. Со всех сторон, господин. — послышался голос водителя. — Мы не проедем пока не разберёмся что им от нас нужно.

— Ну так доставайте оружие и разбирайтесь! Или я должен сделать это за вас?! Нет времени ждать!

Наконец-то прейдя в чувства, я нервно осмотрелась по сторонам, ловя отдельные картинки через тонированные окна и мельтешащими перед ними мужчинами. Два автомобиля перегородило нам путь спереди и ещё столько же сзади. И пусть я не видела ничего кроме совершенно чужих лиц, но каким-то внутренним, безумно горячим чувством понимала, что это и есть мой Максвелл!

Он пришел за мой! Не подвел! Волчица завизжала от счастья, да и сама я едва усидела на месте от предвкушения встречи с моим храбрым волком. Единственным и любимым.

— Не двигайся, — приказал мужчина, нажимая на кнопку, блокирующую мою дверь. — Мы не знаем кто это и что им от нас нужно.

Всё верно. Именно так и говорил Макс: «спрятав» себя, мои похитители точно так же «спрятали» от себя и всех других оборотней, и теперь просто не знают, кто именно ставит им палки в колёса.

То, что было дальше, воспринималось как во сне. Слишком быстро. Слишком смутно и непонятно. Крики. Выстрелы и моё дико бьющееся сердце, смешивались со звоном в ушах, не позволяя поднять голову.

Потом всё затихло, и первым что я услышала во всей этой неразберихи, стал голос Макса:

— Всё кончено Аббас! Твои люди обезврежены, так что выходи и поговорим как взрослые люди.

Сидящий около меня мужчина скривился настолько сильно, что я практически поверила, что ему в рот напихали недозревших лимонов. Приподнятые крылья носа, опущенные уголки рта и пылающий взгляд — создавали невообразимую картину, перемешивая в нём ярость и бешенство. Казалось ещё немного, и он схватит меня за волосы, начав трепать как беспомощного щенка.

— Вот ведь сучка! Тварь… Подстилка! — зарычал тот, и его огромная рука впилась в моё плечо, подтягивая ближе.