Всё-таки изображать покорность и смирение в компании отборных папочкиных головорезов, оказалось за гранью собственных сил. И если бы не голос Максвелла, который буквально возвращал меня на нужную орбиту, меня бы снова засосало в чёрную дыру паники и страха.

— Что такое? — рыкнул Аббас, отрываясь от монитора своего телефона. Не знаю, что он там печатал или может быть искал, но это оказалось достаточно важным, чтобы впервые за столько времени посмотреть меня ни как на единственную продолжательницу рода его «великого вожака», а на попрошайку, протягивающую к нему руку через открытое авто автомобиля.

— Мне нужно… в туалет. Да, именно в туалет! И срочно.

— Мы только что простояли тут около десяти минут, а ты только сейчас поняла, что тебе хочется справить нужду? — снова скривился мужчина. — Потерпишь до самолёта.

— Нет! — захныкала, дёргаясь как пятилетний ребёнок, практически сжимая обивку сидения между стиснутыми бёдрами. Пусть он лучше думает, что я тормознутая идиотка, чем увезет непонятно куда! — Я так долго не смогу! Ну пожалуйста, Аббас… Клянусь, что не буду от вас сбегать. Можешь даже послать вместе со мной своего человека, чтобы он мог проследить за выполнением моего слова.

На секунду Аббас замолчал, задумчивая сканируя меня своим темным взглядом, прежде чем закатить глаза и с призрением хмыкнуть. Я могу только представить, какой жалкой он меня тогда видел.

— Хорошо, — пусть и нехотя, но всё же согласился мужчина, жестом указывая, что я могу выйти. — Машина будет стоять чуть дальше.

— Спасибо! — выскочив из салона, я направилась в нужную сторону, пытаясь изобразить острый приступ крайней необходимости добраться до уборной.

— Не положено, — отчеканил мой сопровождающий, хватая огромной рукой край двери, которую я отчаянно пыталась за собой закрыть.

— Но я не могу ходить в туалет при посторонних, — не знаю, как сильно округлились мои глаза от шока, но голос точно звучал прямо как загробное песнопение.

И пусть я и выросла в детдоме и была далеко не из тех, кто чего стесняется, но в этот момент мне стало по-настоящему жутко. Кажется, что приехавшие за мной люди были родом из какого-то дикого средневекового общества, в котором и инцест, и присутствие при походе в туалет казалось чем-то совершенно обыденным! Кто-то из нас абсолютно точно был не в своем уме…

— Не положено. Мы не можем позволить вам сделать хоть что-нибудь, что может навредить вашему здоровью или оставить знак для вашего… партнера, — последнее слово он не только подбирал около пары-тройки минут, но ещё и зажевал, прямо как дикий пес, у которого пытаются отобрать косточку.