Аккуратные ноздри его прямого носа раздувались, как у дракона, стоило нам встретится глазами, от чего и без того массивная грудь воина становилась еще больше, поглощая весь кислород вокруг и мне становилось нечем дышать. Неприязнь Витторио ко мне выдавал и его высокий лоб, всякий раз покрывавшийся во всю длину морщинами, когда он смотрел на меня синими леденящими очами из-под густых насупившихся бровей.

Несколько секунд мы молча стояли, глядя на друг друга. Лучше бы я осталась его невестой. Витторио, в отличии от Джорджа, собственноручно не причинял мне физической боли, не хватал за волосы и не бил по лицу.

Даже когда он силком натягивал на меня ночную сорочку, его движения были предельно аккуратны, хоть и оставили на моих руках пару синяков. Тем не менее, он казался мне куда страшнее, чем Джордж. Если последний никогда не сдерживал себя, творя все, что только ему вздумается, то этот напротив — постоянно держал себя в узде, сжимая до побеления костяшек кулаки и нервно сглатывая напряжения, от чего его кадык резко вздымался над шеей. Чувствовалось, что вся та ярость и сила, которые он сдерживает значительно больше, чем у Джорджа и если он даст себе волю, то последствия будут в разы разрушительнее и страшнее.

По реакции окружающих на этого человека, можно было сделать вывод, что думаю так не я одна. Я заметила, что кроме Джорджа, который, как мне объяснили, был их королем, никто не осмеливается смотреть ему в глаза. Разве что некоторые воины, по своей одежде напоминавшие высшие военные чины, но и те недолго, предварительно поклонившись ему. И тут я, женщина, которую он к тому же ненавидит и презирает, без реверансов и поклонов позволяю себе непростительную по меркам их общества дерзость и поднимаю на него свои очи без всякого на то дозволения.

Да еще и застываю, пялясь на него неприлично долго даже по местным правилам этикета. Мамочки, он меня сейчас просто съест. Проглотит и не подавится, как волк на его эмблеме.

Осознав, какую большую ошибку я допустила, смущенно опуская глаза в надежде, что это сойдет мне с рук. Потеряв с ним зрительный контакт, наконец-то перевожу дух. Я вдруг вспоминаю, что он не знает эльратский, в отличии от Джорджа. По крайней мере я никогда не слышала, чтобы он на нем говорил.

Это во много упрощает задачу. Мне не придется напрямую говорить с ним. А учитывая его высокое среди нордорийцев положение, мое обращение за помощью к более низким по статусу воинам и в некотором роде игнорирование его не должны выглядеть невежественно.

— Я прошу Вас проверить, не остались ли ОНИ еще там. — обратилась я к свите, сопровождавшей нас.

Я старалась, чтобы мой голос не дрожал, но получилось плохо. Моя просьба прозвучала сипло и тихо, так что я не была уверенна, что меня услышали.