— тихо, чтобы никто, кроме меня никто не услышал, шепнула она, когда я подошел к ней. — Это девочка. Но ты же будешь её любить, да? — в её глазах плескалась паника, она всё ещё не отошла от родов.

— Т-шш… — шепнул на ушко и поцеловал её. — Чего ты, Душа Моя? Конечно, я буду любить её, ведь это наша дочь. Я буду одинаково любить всех наших детей будь то Эрл или Эрлис.

Анна Аврора так растрогалась, что аж слёзы с глаз побежали.

— Ты дашь мне её подержать? — спросил я.

— Да. — всхлипнула Эрлин.

Она бережно передала мне дитя. Стоило мне почувствовать тепло дочери на руках, как я враз понял, что теперь никогда не будет, как прежде. На меня в момент свалилась такая огромная ответственность, какую я отродясь не испытывал. Я отец. Я теперь отец. В голове не укладывается. Моя дочь, она такая невесомая, крошечная и беззащитная, ещё красная после родов. Плод нашей с Авророй Авророй любви. Плоть от нашей плоти, кровь от нашей крови. Как можно вообще делить детей на наследников и девочек?

Дочь освидетельствовали, писарь прямо в спальне написал грамоту о рождении дочери. Растопил красный сургуч, накапал его на документ. На сургуче оставили оттиски своих печатей духовные сановники, консулы, один представитель из эльратского дворянства и Министр внутренних дел. Остальные поставили свои подписи. Грамоту сделали в двух экземплярах. Одну из было отправлено в императорский архив. Иная вывешена на обозрение общественности во дворце. По всей стране прокатились празднования в честь рождение нашей дочери. Я нарёк её Хельгой, что в переводе значило «посвященная богами». Ведь мы так долго молили их о её рождении. Принимая во внимание тот факт, что я все же не только Верховный Эрл, но и император, то должен был уважить также эльратские корни девочки. Посему ей было дано второе имя — Изабелла, что в переводе означает тоже самое, что и Хельга. Эрлис Великого и Бескрайнего Севера, принцесса Империи Священного Грифона Хельга Изабелла Хангвул-Бенкендорф.

Вторым у нас родился сын. Бабушка была так счастлива, что сама выбежала из спальни сообщить мне эту новость. Мы назвали его Рагнар Фредерик Хангвул-Бенкендорф. Третьим у нас тоже родился мальчик — Бранд Артур. Пусть дети и носили двойные имена, но в повседневной жизни пользовались лишь первым. Когда-то я с ужасом думал о том, что мои дети могут смотреть на меня изумрудными очами Анны Авроры. Теперь же, глядя в зеленые глаза Бранта, мне казалось, что те грешные мысли принадлежали не мне. Мой младший сын был единственным из детей, в котором хоть немного узнавались черты Анны Авроры. Остальные слишком походили на меня и мне очень хотелось, чтобы другие наши наследники взяли хоть толику её утонченных черт. Я чувствовал свою вину перед Эрлин за то, что убил её семью.