Мои замужние подруги даже делились со мной непристойными подробностями. Я знала, что будет. Но лучше бы не слушала их. Одни говорили, что испытали невыносимую боль, другие пережили ночь безболезненно, третьи и вовсе умудрились испытать приятные чувства. А я похоже умру. От тех самых чувств, вернее от их переизбытка.

Быть может меня всё еще не отпускают события ночи с Джорджем? Тогда он тоже рвал одежду. На мне. А, возможно, я просто слишком волнуюсь? Когда я молила Витторио взять меня перед поединком, я была полна уверенности, что он уже обесчестил меня. Мною двигало отнюдь не плотское желание — страх.

Тот же самый страх. Только не за себя, а за Витторио. Я боялась, что он погибнет во время поединка, не оставив после себя самое дорогое, что он может мне дать — дитя. Чувство страха за него было сильнее стыда и смущения.

Но сегодня всё иначе. Этой ночью, когда ничего больше не угрожает нашему будущему, я позволила себе сдаться своим слабостям. Да и как тут не сдаться, когда он так плотоядно смотрит на меня? Когда даже не пытается скрыть, что раздевает меня глазами? И в придачу заставляет отвечать ему на развратности, еще больше вгоняя в краску.

Видел, сколь невыносим мне этот разговор и всё равно продолжал. Ему нравилось. Он упивался моими взволнованным трепетом и смущением. В то время как сам, не только не волновался, он получал удовольствие, созидая бурю чувств, что вызывал во мне.

Витторио не дал мне опомнится. Едва ошмётки рубашки коснулись пола, он набросился на меня. Так резко, что у меня перехватило дыхание. Ему мало было просто коснуться моих губ, он пошел дальше. Его порочные движения языком стянули тугой, томительный узел внизу живота, вырывая из моих уст стон.

Как и раньше Витторио целовал меня, не размениваясь на нежности. Он брал то, то ему было нужно, а я, какой срам, вторила его похабным движениям, отвечая и подаваясь на встречу.

Однако, руки его пусть и беспардонно блуждали по телу, сжимая все его округлости, они отнюдь не были грубыми. Чувствовалась ли в них сила? Да. Власть? Несомненно. Желание? Хоть отбавляй. Его прикосновения нельзя было назвать нежными. Но каждым сантиметром кожи я чувствовала, что он касается меня так, будто я самая большая в мире драгоценность.

Я наполнялась какой-то неведомой мне доселе лёгкостью и трепетом. Мне хотелось чувствовать его ближе. Я запускала пальцы в его густые волосы, гладила мощную шею, впивалась ногтями в плечи.

Муж, внезапно, подхватил меня за бедра, заставляя обвить его торс ногами, и понёс на кровать. Положив меня на белоснежные простыни, он оторвался от моих губ и принялся стягивать платье. А я наконец-то вдохнула кислород и с ним в голову вернулись трезвые мысли.

— Свечи! — взмолилась я, прикрывая обнажённую грудь.