— Малыш, набери мне горячую ванну.

А вот Павел на модель для портрета «Идеальный сын» откровенно не тянул, скорее уж на «Рыцаря угрюмого образа».

— Ну а ты, Дающий жизнь[7], покамест потрапезничай, угостись чаем — после чего и поговорим.

Виталий недоуменно сморгнул и неуверенно улыбнулся.

— Ты это мне, что ли, Жора?

Не дождавшись ответа, гость все же прошел на кухню, где и был в полном соответствии с прозвучавшими указаниями обильно накормлен и напоен. А когда скатерть придавило донышко заиндевевшей бутылки с водкой, из ванны показался и сам хозяин — в одних лишь домашних штанах и тапочках, благодушный и чем-то безмерно довольный.

— Ексель-моксель, Жорка! Ну ты и отощал!..

Действительно, тот Георгий, каким его помнил друг, сильно изменился — и непонятно, в хорошую или плохую сторону. Прежде плотное тело с сильно усохло, пропало небольшое брюшко и бесследно исчезли валики жира по бокам — оставив после себя лишь сильно выпирающие ребра. А еще тугие жилы и мышцы, перекатывающиеся под кожей при каждом движении наподобие живых змей.

— Жора, с тобой явно что-то не так. И если…

Накидывая на себя халат, хозяин негромко распорядился:

— Дети, ступайте к себе. Продолжай, Дающий жизнь.

Разумеется, подростки послушно выполнили распоряжение отца. И так же разумеется, что долго пятнадцатилетние детки в своей комнате не высидели — спустя всего пять минут они молча пихались возле поворота на кухню, соперничая за лучшее место и возможность без помех «погреть уши» во взрослом разговоре.

Высунув головы из-за угла и замерев в неустойчивом равновесии, близнецы напрягли слух.

— Договор оказался сильнее… И не думай, что я этому счастлив.

Пару минут на кухне царило напряженное молчание, затем что-то резко зашуршало.

— Не помогает, да? Можешь еще и за святой водичкой сбегать, я подожду.

В этот раз молчание длилось заметно дольше, и было отчетливо напряженным.

— И это тоже не поможет. В тебе нет истовой веры, молитвы полны страха, а крестик на шее — всего лишь бесполезное украшение.

Затаивший дыхание Павел едва не охнул от неожиданности, когда забывшаяся сестра запустила ему в плечо наманикюренные ноготки.

— Говорил я Жорке, что не надо ему с тобой связываться… Экстрасекс херов!

Негромко плеснуло и дребезжащее звякнуло — словно рука, которой один из мужчин наливал себе в стопку водки, едва заметно подрагивала.