Это что же, он вновь стал ходить без палочки, и даже не поделился с ним такой радостью?

— Так, мелочь пузатая, а теперь повторите все то, что вы мне протрещали по телефону еще раз, и поподробнее!

Выслушав «исповедь» близняшек, мужчина нехотя заглянул внутрь секретера[4] в комнате друга, где ему указали на короткую шеренгу разнокалиберных баночек (содержимое некоторых из них пахло столь гадостно, что его непроизвольно передернуло). Продолжая осмотр, потыкал пальцем в бумажный «патронташ» небольших одноразовых шприцов, глубокомысленно похмыкал при виде стопки вскрытых упаковок с витаминами в ампулах, и непроизвольно обласкал взглядом початую бутылку спирта.

Подростки на это утверждение лишь согласно кивнули.

— Павлуха, а что ты там говорил про интернет и какую-то чепуху?

Вместо ответа парень подвел гостя к отцовскому компьютеру и легонько пнул системный блок, ловко попав большим пальцем ноги по кнопке включения.

Воткнув флешку в один из разъемов на клавиатуре, подросток заметил, со скрытой гордостью за себя любимого:

— Так-то батя все стирает, но я тут по случаю одну интересную программку наковырял… Вот, последние загрузки.

На экране замельтешили чертежи какой-то конструкции. Или механизма? Разумеется, поясняющие надписи тоже присутствовали, вот только — исключительно на английском языке.

— Поля, ты у нас отличница, а ну-ка переведи?

— Э-ээ, жаку… Жаккардова машина[5].

Двое подростков и один зрелый мужчина озадаченно переглянулись. Вот только озвучить хоть какие-то предположения и версии они так и не успели:

Дружно дернувшись от резкого звука закрывшегося замка, троица «дознавателей» повернула головы к входной двери — после чего комнату как-то разом заполонили неловкость и смущение пополам со стыдом:

— Ой пап, ты уже вернулся? А мы тут… Ну, это. Вот?

Вернувшийся столь не вовремя (и неслышно!) родитель окинул всех присутствующих в его спальне нечитаемым взглядом, и как-то равнодушно подсказал:

— Любопытствуете содержимым компьютера. И секретера.

Пока вернувшийся хозяин раздевался, близнецы успели обменяться паническими взглядами и неслышными тенями скрыться в своей комнате — Виталий не только придумал подходящее оправдание, но и обратил внимание на то, что его друг изрядно прибарахлился. Новое, и даже по виду очень дорогое зимнее пальто, перчатки и меховая шапка, ботинки… Обрадовавшись тому, что появилась хорошая тема для начала разговора, он как раз собрался задать первый шутливый вопрос — однако же, отставному майору опять не свезло:

— Солнечная![6] У нас гость, а на столе пусто. Это как понимать?

Если бы какой-нибудь художник смог запечатлеть Полину в течении последующих десяти минут, то его работа вне всяких сомнений называлась бы «Идеальная дочь».