[5] Тяжелая каваллерия Османской империи, получавшая от султана надел земли (тимар) за службу в армии. Так же в обязанности сипахов входило снаряжение определенного количества воинов со своей земли: русский аналог сипахов — помещики с их боевыми холопами.

[6] Иррегулярная турецкая легкая конница. Султан не платил акынджи жалование, но за преданную службу им позволялось брать любые трофеи, полученные в бою, грабить вражеские города и деревни.

латы заемного обязательства (купы).

С началом июля жизнь в Кремле заметно оживилась: во-первых, вскоре должен был отъехать на смотр Засечных линий и порубежных полков царевич Иоанн Иоаннович — а так как его должна была сопровождать соответствующая свита из княжичей и бояричей, то в воротные башни то и дело въежали вторые-третьи сыновья многих уважаемых семейств и родов Русского царства.

Чтобы помелькать несколько раз перед царственным ровесником и успеть поместничать, если кого из них невзначай обошел на повороте какой-нибудь худородный недоросль, нагло занявший чужое место близ второго наследника Московского престола. Попутно можно было походить с деловым видом близ Теремного дворца и Грановитой палаты, помолиться в Успенском соборе, поглазеть на стеклянные стены и крышу царского Зимнего сада — в общем, себя как следует всем показать, и на других свысока поглядеть!

Вторая причина для суеты приказных людишек была еще весомее первой: прошлой осенью Великий государь возжелал навестить Кирилло-Белозерскую обитель, но сначала помешали дела правления, потом несчастье с сынами… Однако же весной Иоанн Васильевич вновь вернулся к идее посетить святые места: и вот теперь слуги верные усердно приуготавливали все необходимое, чтобы путь любимого повелителя был гладок и не омрачен разного рода досадными помехами и негораздами.

Каждый божий день из Москвы скакали гонцы с наказами и распоряжениями, тщательно проверялись мосты и дороги, загодя собрали и выслали вперед сразу несколько больших обозов с различными припасами — и конечно же, готовили к царским смотрам полки дворянской и поместной конницы. Не дай бог, Иоанн Васильевич углядит какой непорядок или небрежение долгом: после такого даже самый родовитый воевода может в каменоломни отправиться на год-другой, «повоевать» с неподатливым камнем молотом, зубилом и кайлом!

— Федька, иди-ка сюда.

Перестав примерять к плечу новенькое ружье с кремневым замком, боярич Федор Захарьев-Юрьев быстро подошел к облаченному в вороненый кавалерийский доспех четвероюродному брату.