— Вот как? — резко повернулась к нему женщина. — Похоже, впервые в моей жизни с границы с пустыней придут не плохие, а добрые вести. Почему?

— Мой советник смог открыть ворота в новый мир, правительница. Он утверждает, что с момента совмещения миров опасность для нашей земли исчезнет.

— Наверное, я должна обрадоваться, — вздохнула хозяйка, — но не получается. В половине полученных предсказаний говорится не о том, что мы сгорим в геенне огненной или утонем вместе с диском, а о том, что люди и животные вскоре окажутся мертвы до последнего человека. Ваши ворота дают им безопасность?

Гости промолчали. Правительница снова вздохнула:

— Наверное, я скажу плохие слова. Но я хозяйка хеленов, а не всего мира, и если мой народ исчезнет, то мне уже будет всё равно, уцелеет после этого земной диск, или нет. Меня беспокоят только люди, а не вселенские материи.

— Если сделать проход устойчивым и широким, — поднялся с колен Велемир, — то людей можно будет увезти через него в новые места.

— Вот это уже даёт надежду, — женщина обошла стол и подступила к нему почти вплотную. — Что тебе для этого нужно, колдун?

— Нужна энергия, которая способна расширить проход и сделать его постоянным. Мы можем собрать колдунов и подпитать его с этой стороны ворот, но точно такая же подпитка нужна и с той стороны прохода.

— Я готова дать тебе всё, что угодно, колдун: золото, еду, одежду, дерево. Но у меня нет энергии. Тем более — в чужом мире.

— Понимаю, хозяйка, — склонил голову Велемир. — Мы попытаемся найти её с той стороны. Я уже пытался прощупать тамошние земли, и места с высокими силами там есть.

— Я надеюсь на тебя, колдун, — правительница перевела взгляд на хозяйку границы и добавила: — А ты умеешь подбирать себе хороших советников.

— Благодарю, правительница.

— Благодарить ты должна не меня, а его. Я надеюсь на вас и жду известий. Ступайте.

Автобус, сыто урча, снизил скорость, принял вправо, вежливо позволил обогнать себя какой-то «девятке», торопящейся в сторону Гатчины, и решительно развернулся, затормозив у жёлтого фанерного флажка с надписью: «Цветочный комбинат». Раздражённо пшикнув, открылась передняя дверь, выпустила на остановку несколько человек. Вместо них в салон поднялась только одна женщина. Саша Трофимов посмотрел на часы, на тропинку, ведущую в сторону посёлка, закрыл дверь и тронулся в обратный путь.

Дорога была пуста, как желудок перед завтраком. Тьма — космическая. Абсолютный мрак, и только желтоватый свет подсевших фар вырезал перед машиной чёткий, словно по линейке, треугольник «жизненного пространства».