С неменьшей откровенностью он мог бы добавить: «И не собираюсь!»

Насколько он понимал, «Волга» от Института биоорганической химии проехала через центр и устремилась куда-то на север. Ехали минут сорок, и фонарей на улицах постепенно становилось все меньше и меньше, пока они не пропали вовсе. Теперь дорогу освещал только дальний свет мощных фар.

Еще минут через десять (Игорь уже начал терять терпение; ему хотелось побыстрее приступить к работе) конусы лучей уперлись в массивные железные ворота, которые тут же открылись, едва машина к ним подъехала.

Территория за воротами также не была освещена, поэтому он, скорее, догадался, чем увидел, что они поехали куда-то вниз. «Что-то вроде подземного гаража», — подумал Кашинцев.

— Глаза закрыть? — спросил он Валерия Алексеевича.

— Не надо, — сказал тот. — Если потребуется, мы найдем способ очистить вашу память от ненужных воспоминаний.

— Ссс-мешно… — сказал Кашинцев. Губы стали вдруг непослушными. Похоже, до него только сейчас дошло, во что он ввязался.

«Впрочем, у меня не было выбора».

Валерий Алексеевич привел его в комнату без окон — большую, как актовый зал в родной школе.

— Хотите немного отдохнуть? Может быть, поспать? — спросил он Кашинцева.

— У меня есть время? — вопросом на вопрос ответил он.

— Для этого мне надо выпить, — нашелся Кашинцев.

— Яблочный сок подойдет? — знак вопроса угадывался с трудом, интонация была скорее утвердительной.

— Располагайтесь, сейчас принесут все необходимые документы.

Кашинцев медленно пошел по залу, осматривая столы и стулья, стоявшие строго по линейке. Он даже нагнулся, чтобы проверить: может, они прикручены к полу? Оказалось, нет. Не прикручены. Просто их постоянно выравнивали.

«Как глупо люди проживают свою, одну-единственную, Богом дарованную жизнь! — подумалось Кашинцеву. — На что они ее тратят? На то, чтобы выравнивать в подземном бункере столы и стулья? Зачем? Все равно этого никто не видит. Ну, или почти никто.»

Он обернулся на Валерия Алексеевича. Подтянутый, стройный мужчина неопределенного возраста. Средних лет. Лицо — самое рядовое, абсолютно незапоминающееся. Он расценил взгляд Кашинцева по-своему: кивнул и, разлепив тонкие губы, коротко сказал: «Сейчас».

Дверь в дальнем конце зала открылась, и вошел еще один мужчина, без пиджака, в одной белой рубашке и темно-синем галстуке.

Мужчина нес железный ящик, какие бывают в банковских депозитариях. Он поставил ящик на стол и достал из кармана ключ на длинной цепочке.

Валерий Алексеевич подошел и расписался в какой-то толстой книжке, напоминавшей студенческий конспект. Только после этого мужчина отпер ящик и сразу же отступил на два шага.

Валерий Алексеевич кивнул, мужчина развернулся и тихо вышел.