У нас в магазинах до шестнадцати не продают. Но здесь, в честь культурного события, можно.

– Да, – вздохнула Татьяна, – законы у вас либеральные.

– Считаешь, поможет, если продавать спиртное с восемнадцати?

– Придумаешь что-нибудь, – отмахнулся Марк. – Зря, что ли, у тебя три «Серебряные стрелы» и куча каннских львов?!

– Я немного другим занималась.

– У рекламы одни законы.

– Не скажи. Социалка сработает, только если человек сам хочет – помочь детдому, например. Пусть и в глубине души. А у вас люди без алкоголя жизни не мыслят.

– Да ну, брось, – отмахнулся Марк.

 – Вспомни конец восьмидесятых. Тогда всех котов страны кормили исключительно мойвой. Уверен, что навязать потребителям «Вискас» было нелегко. Однако рекламисты успешно справились.

– Мотивировать купить корм куда проще, чем заставить человека изменить свою жизнь, – задумчиво произнесла девушка. И лукаво взглянула на Марка: – Слушай, а тебе-то сколько лет?

– Почему ты вдруг спросила?

– Да слишком уверенно про восьмидесятые рассуждаешь.

– Мне родители рассказывали.

– А я испугалась: вдруг ты – как господин Максимус?

– Нет, Танюшка, не волнуйся, – расхохотался он.

 – Мне реальные двадцать пять. Биологический возраст полностью соответствует внешности.

Садовникова не удержалась. Прошептала:

– Слушай, а правда, Максимусу пятьдесят два?

– Не знаю, – серьезно ответил Марк.

– О нем никто всего не знает, – произнес юноша. – И вообще, его лучше не обсуждать.

– Скажи честно, – Таня взглянула молодому человеку в глаза, – ты его брат?

– Господи, нет, конечно! Почему ты решила?

– Просто знаю, что у Максимуса есть брат твоего возраста.

Марк взглянул сурово:

– Таня, я только что говорил: на Матуа не принято обсуждать босса и… и его семью.

– А у него есть семья? – немедленно подхватила Таня.

А едва вышли – сразу же столкнулись с Максимусом.

«Ах ты сволочь!» – в отчаянии подумала Садовникова.

– Добрый вечер, Татьяна. Привет, Марк, – первым поздоровался босс.

– Hi! – белозубо улыбнулась актриса.

– Как вам спектакль? – легко перешел на английский Максимус.

Таня постаралась максимально сымитировать американский акцент:

– Довольно мило. Но мне немного не хватает взрослых актеров.

– Да, да, мне тоже, – закивала в ответ американка.

 – И я даже немного понимаю этих людей в буфете.

– А что там происходит? – заинтересовалась Татьяна.

– Там опять пародия на митинг, – небрежно объяснил Максимус. – Наши активисты в спектакле эфебофилию углядели.

– Э… прости, что, дорогой? – преданно взглянула на босса актрисочка, и Тане захотелось выцарапать ей глаза.

Надо сосредоточиться, чтобы не наляпать ошибок.

– Эфеб в древнегреческом обществе – это юноша, достигший возраста, когда он обретал все права гражданина.