Птичья девушка притягивала его несговорчивостью, потому как разительно отличалась от всех придворных эльфиек и развратных лунных жриц, готовых по первому слову исполнять любые желания молодого эльфа. В свою очередь, принц упрашивал Доннию оказать воздействие на своенравную птаху, и она металась меж двух огней, не зная, кого же ей слушать, и с тоской вспоминая беспечную жизнь в замке Хранителей.

Заслышав за спиной тихие шаги, Донния вновь почувствовала, как связаны между собой и как похожи судьбы – её и несчастной пленницы. Да, жизнь жрицы нельзя было назвать простой, но всё же до недавнего времени в сердце её продолжала жить надежда…

На балкон башни, венчающей западную стену дворца, вышел принц Лорион – худощавый эльф девятнадцати лет от роду в расшитом жемчужными нитями камзоле, серых брюках и высоких, плотно облегающих стройные ноги сафьяновых сапогах. Жрица почтительно кивнула и вновь устремила взор в сторону границы с миром людей. Быть может, это не эфир, а она сама была отравлена тягостными мыслями о будущем, а оттого любое облако на небе и любой звук воспринимался ею как дурной знак? Что могли сотворить люди в Тёмном лесу, на самом краю света? Насколько знала Донния, по ту сторону гор лежало угрюмое графство из чёрного камня со странным именем Трир, и места те много десятилетий не знали ни войн, ни набегов.

– Всё, чего я добился за месяц, – задумчиво произнёс принц, крутя в руках серебристо-серое перо. – Пара сброшенных перьев и несколько шрамов. Любая девушка королевства уже давно была бы моей.

Донния знала, что при первых попытках знакомства птица наградила юношу рваными царапинами на обеих руках.

– Отпустите её, Ваше Высочество, – тихо попросила жрица, качая головой. – До встречи с ней вы были добрым и чутким, но теперь в вас просыпается нечто иное. Оборотни – это не просто красивые зверюшки: их интеллект, возможно, превосходит наш с вами.

– К чему мне её интеллект? Всех моих питомцев я люблю за красоту и необычайность, а вовсе не за разум. И её полюбил за красоту. Но вы с матерью не желаете понять этого и обвиняете меня в жестокости! – Принц тронул жрицу за плечо и заглянул ей в лицо.

– Вы лишили её свободы, разве это не жестоко? – Светлые небесные глаза Доннии были преисполнены отчаяния.

– Я не собираюсь держать её в клетке всю жизнь. Как только она согласится стать моей, у неё будет всё самое лучшее во дворце. Роскошные платья, драгоценные камни, слуги. Всё, что пожелает её сердце. Такой красоте место в королевских покоях, а не среди унылых скал и облезлых деревьев. Прежде я никогда не встречал таких упрямых питомцев… ах да, и среди эльфиек все тоже оказывались сговорчивыми.

Он перегнулся через перила, и ветер растрепал его лёгкие рыжеватые кудри.