Оба стояли рядом с массивным креслом аппарата мыслезаписи. Рядом, за полукруглой консолью управления сидели двое в белоснежных медицинских палатах.

— Господин полковник, майор Вольнов прибыл по вашему приказанию.

— Здравствуй, комбат, — мельком взглянув на Алексея, Хозин указал рукой на приглашающе разложенное кресло, — устраивайся.

— Может, объясните, что происходит?

— Садись, майор, вопросы потом.

Угрюмый вид комдива, с которым Алексея вязало давнее знакомство, дал понять, что лучше так и сделать. Внутри всё протестовало, но будучи подневольным, отбросил собственные чувства.

Спустя сорок минут, поняв, что именно ему записали на кору мозга, Алексей повернулся к комдиву.

— Зачем мне навыки пилотирования? В республике что, нехватка пилотов?

— Встаньте, майор, — перешёл на официальный тон полковник. — Слушай боевой приказ, — отчеканил он, дождавшись, когда Алексей выберется из кресла. — Первое. Закончив процедуру мыслезаписи, незамедлительно прибыть к шлюзу номер семь для отбытия к месту выполнения задачи. Второе, — читал Хозин, глядя в экран планшета, — провести полёт над территорией противника в соответствии с инструкцией, полученной непосредственно перед вылетом.

Приказ за номером две тысячи сто три подписан командиром дивизии полковником Хозиным и начальником штаба подполковником Востом. Приказ понятен?

— Никак нет, — надеясь вытянуть из командира хоть что-то, ответил Алексей, — объясните, господин полковник, что это значит?

— Думаешь, я понимаю, — увлекая Алексея прочь из нейроцентра, говорил комдив, — ты, Вольнов, как магнит для неприятностей. Нормальный вроде мужик, воюешь, ладишь со всеми, но именно вокруг тебя постоянная возня, ни причин, ни смысла которой я не понимаю.

Ты знаешь, кто давал мне по поводу тебя указания?

— Глава республиканской контрразведки Дэйсон?

— Главком сухопутных войск генерал Роялд. Я впервые вижу такой интерес к персоне простого майора. — Добравшись до межпалубной развязки, комдив вызвал кабину лифта и вновь повернулся к Алексею. — Допускаю, что это связано с твоей чужеродностью, но тогда ты более осведомлён в вопросах, которые мне задаёшь. Это так?

— Отчасти, — зайдя в кабину следом за комдивом и начальником штаба, ответил Алексей, — но сейчас, положа руку на сердце.

Не знаю, не понимаю, да ещё этот полёт. В жизни никогда ничем летающим не управлял.

Пропустив мимо ушей слова Хозина, что распоряжения на его счёт отдавал главком сухопутных войск, Алексей, приблизившись к откинутому трапу катера, ожидал увидеть людей в форме дэйсоновского ведомства. Оказалось, что, кроме пилотов, на катере никого нет.

Козырнув начальству, устроился в салоне.