Но настрой последней дочери князя Бранислава он почувствовал. И Хрийз тоже почувствовала, что он почувствовал. На мгновение спину прокололо иголочками страха: здесь, злой колдун был где-то здесь, почти рядом, может, даже на территории замка. Но страх смыло яростью и немым криком: я тебя уничтожу!

— Почему вы назвали себя криспа? — спросила Хрийз у Данеоля Славутича, когда встретила его на очередной прогулке по горным полям у замка.

Он поднял руку, отпуская в полёт стремительную птицу. Та кругами ввинчивалась в зеленовато-синее небо, и Хрийз вдруг вспомнила день, когда Яшка только-только прилетел к ней.

Тогда она тоже уходила из дома, на безлюдные пляжи Жемчужного Взморья, отправляла в полёт с руки своего фамильяра, и тот радовался жизни, кувыркаясь в потоках воздуха. Сейчас Яшка пропадал на Грани… Появлялся редко, реже, чем хотелось бы. Прежняя привязанность никуда не делась, он обожал любимую хозяйку и готов был за неё порвать любого, но…

Но старшей была у него теперь Мила. И новая его сущность не предполагала долгого бодрствования днём.

— Это мой статус в Совете Империи, — объяснил Славутич.

 — Это на имперском языке моревичей, означает «посвящённый синего уровня»… Уровнем называют совокупность магических практик, которыми владеет посвящённый.

Аура у имперского эмиссара и впрямь пылала неистовым синим огнём. Как будто не ослабело тело, приняв на себя все признаки старости: морщины, посветлевшие волосы, заострившиеся черты лица.

— Синий уровень, — повторила Хрийз. — Есть и другие?

— Да. Золотой и белый.

— Какой самый высший?

— Высший — Император, — усмехнулся уголком рта Славутич.

— Все равны, формально.

Но самым серьёзным считается белый…

— Почему я не стал добиваться белого уровня? Не захотел. Мне на моём комфортно.

— Почему? — всё же спросила Хрийз.

— Синий уровень позволяет путешествовать по другим мирам, — пояснил Славутич. — Встревать в сложные дела: вести их, распутывать, где надо — давить авторитетом, где не надо — бить морды в магических поединках. А мне всегда не сиделось на месте.

— Бить морды… — повторила Хрийз. — Вы такая важная особа. И — бить морды…

— В этом что-то есть, — пожал он плечами. — Ты и он. И — святая правда поединка…

Впереди и ниже показался купол летней беседки.

Дорожка уходила к ней, затем заворачивалась направо, то пропадала за склонами и камнями, то выныривала под солнце снова. Весна заканчивалась: воздух стремительно обретал звенящую знойность лета. Жарко было и сейчас: Хрийз откинула капюшон, подставляя лицо ласковому ветерку, и жалела, что нельзя снять плащ. Снимешь, а под ним же вся мокрая, вспотевшая. Тут-то тебя и прохватит: весеннее солнце коварное. Слечь с пневмонией ещё не хватало.