Сама себя не понимаю. Почему даже не пытаюсь оттолкнуть? Выполняю все что желает этот мужчина.

Несколько глубоких толчков, член пульсирует у меня в горле, затем выстреливает теплая густая струя. Приходится проглотить, только потому что понимаю – иначе захлебнусь. Это не противно, только ужасно унизительно.

На глаза наворачиваются слезы. Еще несколько раз толкнувшись до самого горла, Ериханов вытаскивает член. Сжав ствол, проводит по моим губам влажной от моей слюны и спермы головкой. Смотрит на то что делает, задумчиво, словно сам попал под гипноз.

Струйка вязкой жидкости течет по подбородку, горлу, капает на груди.

Зажмуриваюсь, чтобы сморгнуть подступившие слезы. Давид сжимает мой подбородок пальцами, распахиваю глаза и встречаюсь с темнотой в его взгляде. Она прожигает меня пороком. Невозможно понять, о чем он думает. Его рука ложится мне на затылок. Начинает гладить, ласково. Словно любимое животное, которое хвалит за послушание.

Мои губы саднит, во рту странный привкус. Меня трясет мелкой дрожью. Давид берет меня за плечи и помогает подняться. Он все еще одет, видно что вспотел сильно. От него исходит жар.

Ему не помешает душ, да и мне надо в ванную. Но видимо у Ериханова другие планы. Он толкает меня на постель. Начинает раздеваться, а я смотрю завороженно. Его нагота, сильное загорелое тело, мощь, всегда действуют на меня гипнотически. Нервно сглатываю. Он еще не закончил? Взял как пожелал, как обычно не церемонясь. Но что еще ему надо?

– Ляг на живот, – новый приказ вызывает сильнейшую дрожь по телу. Не шевелюсь, тогда он сам переворачивает меня как куклу. Нависает сверху. Его руки повсюду. Гладят мои плечи, чувствую как его дыхание касается затылка.

Страх и предвкушение. Понимаю отчетливо, что в такой позе особенно уязвима. Догадываюсь, что собирается сделать со мной. Он не попробовал еще одно отверстие. То, что я никогда в жизни не планировала пробовать. Его руки гладят спину, нежно, медленно. Словно Давид изучает каждый миллиметр моего тела. И все же напряжение не уходит. Я жду боли вторжения.

Когда его руки стискивают ягодицы, вскрикиваю:

– Чего ты боишься? Не хочешь в зад, Лили? А если пообещаю, что получишь незабываемый кайф? – хрипло шепчет на ухо.

– Нет… не хочу, пожалуйста…

Мой страх иррационален.

Может это убогое ханжество, не знаю. Но это как-то… неправильно. И наверняка больно.

Давид вдруг отстраняется, встает с кровати. Уходит? Я разочаровала его?

Сразу охватывает ощущение брошенности. Пока собираюсь с мыслями, лежа в той же позе на животе, он уже возвращается.

– Я не передумаю, – говорю поспешно.

– Да, я понял, что ты очень пугливый цыпленок. Но ты должна стать моей полностью.

Это звучит как непреложная истина. Давид снова начинает гладить меня. Трогать везде.